Чтение онлайн

Хайфа, чутьем любящей женщины понимавшая, что сейчас Габриэль принимает серьезное решение, застыла, боясь пошелохнуться. Наконец, шумно выдохнув, шевалье поднял голову.

— Кого я могу расспросить об особенностях этой работы? И еще: людей буду выбирать лично!

Женское лицо расплылось в широкой торжествующей улыбке, и, чтобы скрыть ее, Хайфе пришлось стряхнуть с подола платья несуществующую соринку.

Дамаск славился своими оружейниками, чьи лавки занимали несколько кварталов. Для того чтобы просто объехать все, понадобился бы день. Габриэль как истинный рыцарь, обожавший оружие, с удовольствием предался этому увлекательному занятию. К тому же они с Хайфой и целой свитой слуг постоянно кружили рядом с алькасаром дамасского амира. При прежнем султане заново отстроили роскошные апартаменты, казармы личной гвардии, надежную тюрьму, монетный двор и красивую мечеть. Крепость завораживала своим грозным великолепием.

Наконец, выбрав оружейника, чья работа устроила Габриэля, они сделали необходимый заказ и сняли мерки для доспехов. После небольших препирательств с Хайфой шевалье настоял: стоимость вооружения будет вычтена из его первого вознаграждения.

— Жеребца выберешь в моих конюшнях, все равно кони там стоят без дела, — как можно равнодушнее бросила Хайфа, уже купившая для любимого восхитительного арабского скакуна.

Она страстно желала, чтобы жеребец стал ее подарком Джибраилу, пусть и тайным, и потому приказала конюху подвести франка прежде всего к нему. Шевалье, конечно, понимал истинную стоимость вороного красавца и сразу же разгадал незамысловатую хитрость Хайфы. Но, соскучившись за несколько лет по верховой езде, не смог отказать себе в удовольствии. Ничего, расплатится позже.

— Как его зовут?

— Не знаю, — развел руками конюх. Об этом хозяйка его не предупредила, поэтому он честно продолжил: — Этого коня купили недавно, имя мне еще не сообщили. Как первый всадник, назовите его сами.

— Рапид, — недолго думая выпалил д’Эспри.

***

— Вновь чувствовать на теле тяжелую кольчугу, после того как много месяцев нежился на шелковых подушках, нелегко. Пожалей и не расслабляй меня, красавица! — с чарующей улыбкой, но твердо отверг Габриэль претензии влюбленной женщины. Он понимал, что, решив остаться, доставил Хайфе огромную радость. Но проводить сутки напролет в ее постели шевалье больше не хотелось. Он с головой окунулся в новое дело.

Габриэль побеседовал с опытными караванщиками и теперь в деталях продумывал, как будет защищать людей и животных, если на караван нападут. И, отбирая наемников в отряд, основывался на умениях каждого из них. Затем стал тренировать их, проводить учебные поединки и сам обучался метанию ножей и ловкому обращению с арканом. Поначалу новички стонали — Габриэль жестоко карал за лень. Но затем увидели: к себе их начальник еще более требователен.

Первое задание прошло для Габриэля гладко: нападений на караван не было, а вышколенные воины беспрекословно ему подчинялись.

Двигаясь по древнему караванному пути через Трансиорданию, они обошли когда-то грозную христианскую крепость Керак. Неожиданно острая тоска железным обручем сжала сердце франка. Может, бросить все и податься к своим? Но годы, проведенные в мусульманской семье, волной не смоешь. Они по-доброму отнеслись к нему — пленнику, кафиру. Да и бросить людей, доверивших ему имущество, — это предательство! Соотечественники подождут. Он еще вернется. Обязательно.

Сопровождая один из караванов, Габриэль побывал весной в Иерусалиме, где исполнил заветную мечту любого христианина — помолился в Храме Гроба Господнего. Ныне, когда город более тридцати лет находился в руках у мусульман, подобная удача была сродни чуду. И шевалье откровенно хвастался этим перед Готье, Амори, Сабиной… в собственных мыслях.

Летом он вновь готовился отправиться в Газу с караваном Музаффара. И вдруг Хайфа заявила, что намерена лично поучаствовать в этой поездке. Год у судьбы она выторговала, но теперь почти не видела своего возлюбленного!

Хайфа сбивчиво объясняла причину своего желания рассевшемуся на ковре Габриэлю:

— В порту Газы пришвартовались корабли из Альмерии с добротными шерстяными тканями из Англии, изумительными кружевами из Фландрии и тончайшей тканью — работой реймских мастериц.

Перед его приходом она вместе со служанками перебирала содержимое сундуков, но, завидев мужчину, те побросали одежду и тут же исчезли за дверью.

— На базаре только и разговоров, что о модной реймской ткани. Мои знакомые и вовсе с ума сошли — привези да привези.

— Может, пошлешь вместо себя кого-нибудь другого? Зачем рисковать? — уже не в первый раз отговаривал Хайфу Габриэль, понимая, что дорогой паланкин и присутствие в обозе знатной женщины привлечет внимание разбойников, как спелая груша осиный рой.

— Кого я пошлю? Дюжины тканей, множество расцветок! И все надо пощупать, рассмотреть, а затем сторговаться! — тараторила Хайфа, желая настоять на своем, но не находя убедительных доводов. Ее руки перекладывали платья с места на место. — А еще привезли много разных вин: аквитанское, бургундское и сицилийское. Хочу и их купить, у меня много заказов на хорошее вино. Но здесь я рассчитываю на твою помощь — будешь моим дегустатором.

— Но ваш Аллах запретил пить вино! — возмутился шевалье и, скрывая ироничную усмешку, стал разглядывать массивный серебряный браслет, выпавший из сундука.

— Ваш Бог тоже не приветствует пьянство и обжорство, — парировала мусульманка, — но многие ли твои единоверцы придерживаются данной заповеди?

— Сдаюсь.

Габриэлю надоело это бессмысленное препирательство. Поймав Хайфу за подол, он призывно потянул ее к себе, и она, игриво сопротивляясь, с удовольствием упала в объятия любимого. Жаркие ласки примирили спорщиков.

— И потом, я тебя почти не вижу. А так целый месяц буду с тобой, пусть и в присутствии других людей, — поправляя одежду после любовных игр, назвала Хайфа истинную причину.

— Наконец-то! — громко рассмеялся д’Эспри и, встав с ковра, опоясался мечом. — А то ткани, мода… Ладно, горе-лгунишка, мне нужно и дальше тренировать своих наемников.

— Много новичков?

— Из двух дюжин воинов только пять новеньких, костяк не изменился. Но для охраны моей драгоценной госпожи необходима основательная подготовка. — И, изобразив гротескно-низкий поклон, Габриэль стремительно покинул комнату.

Чувствуя щемящую обиду, Хайфа стиснула в руке платок и нервно прикусила его край. Вроде бы ее возлюбленный говорил хорошие слова, но в них чувствовалась насмешка, вроде бы дарил он ей страстные ласки, но без трепета настоящей любви. Впрочем, она ему не жена, чтобы требовать большего… Да и разве знатная мусульманка может выйти замуж за кафира? Ее же проклянут, и Музаффар первый. Ну и пусть! Она готова жить с Габриэлем даже в крестьянской лачуге, лишь бы видеть, целовать его… Вновь доведя себя горькими мыслями до слез, несчастная женщина упала на ковер.

***

— Джибраил, довольно! Я беру эту партию! — Хайфа повисла на руке Габриэля, мешая ему выпить еще одну чашу вина.

— Нет, дорогая моя, пробовать так пробовать! — пьяненько хихикнул шевалье и, отстранившись, взял из услужливых рук купца еще один кубок. Габриэль пил медленно и с явным усилием — вино уже не лезло, — но из упрямства осушил сосуд до дна. Его замутило; мир вокруг поплыл. — Пожалуй, хватит.

— Хватит, хватит! — обрадовалась Хайфа и, поддержав покачнувшегося мужчину, нетерпеливо крикнула: — Рахман, помоги!