Чтение онлайн

Он предупредил меня, что работа отнимает у него много времени, но мне кажется, дело в чем-то другом. Я чувствую, что его отсутствие преднамеренно, и не знаю, что думать об этом холоде. Я трачу слишком много времени, пытаясь его понять. Мне не должно быть дела до того, что он делает и где находится, но мне приходила в голову мысль, что он в Slainte, развлекается с кем-то ещё. Возможно, поэтому он ко мне и не прикасается.

Ситуацию не облегчает и то, что Арчер по несколько раз на дню спрашивает о нём, интересуясь, когда он придет домой. Я прямо высказала Конору свои опасения по поводу сына, и какая-то часть меня ненавидит его за это. Если он никогда не собирался присутствовать в жизни Арчера, ему не следовало вести себя так, будто он собирается это делать.

Разумом понимаю, что позволять себе такие чувства неразумно и напоминаю себе, что расстраиваться или пытаться его «раскусить», последнее дело. Что действительно важно, так это мой план побега. Поскольку Конор заставил меня уволиться с единственной работы, у меня нет источника дохода, кроме того, что он предлагает. Он дал мне дебетовую карту, как и обещал, и настоял, чтобы я пользовалась ею столько, сколько нужно.

Я никогда не собиралась быть содержанкой. Несмотря на то, что говорит Конор, я не могу полагаться на его обещания или на то, что этот брак сложится удачно. Поэтому, как бы я себя за это ни ненавидела, каждый раз, когда хожу в магазин, я снимаю небольшие суммы наличными, чтобы отложить их на экстренный случай.

Но пока что всё, что я могу делать, это сидеть на диване и набивать живот мороженым, пока не придумаю план получше. Именно этим я и занимаюсь, когда Конор входит в дверь. Как только наши взгляды встречаются, я сразу понимаю, что что-то не так. Он выглядит измотанным и разбитым, но ещё хуже, это кровь на его рубашке. Вид этой крови заставляет меня подойти к нему, не раздумывая. И только когда я оказываюсь рядом, и мои руки начинают ощупывать его тело в поисках ран, я понимаю, насколько это глупо.

Жар приливает к шее, когда я поднимаю взгляд и ловлю на себе изучающий взгляд Конора.

— Ты в порядке? — пищу я. — Что случилось?

— Ничего особенного. — Он морщится, когда я касаюсь его руки. — Просто царапина.

Но я обнаруживаю не просто царапину, когда отгибаю его рубашку и вижу пропитанную кровью повязку.

— О Боже, Конор! В тебя стреляли?

Он снова вздрагивает.

— Я в порядке. Просто отстань, ладно?

Мои дрожащие руки опускаются, и он не упускает это из виду. Он вздыхает и сокращает дистанцию между нами, заправляя прядь моих волос за ухо.

— Прости. Я почти не спал. Это были долгие две недели.

— Это Локо? — спрашиваю я.

Конор качает головой.

— Нет, лучше бы это были они, но это другое. Ещё одна проблема, с которой нам приходится разбираться.

— Ты истекаешь кровью. — Мои пальцы снова тянутся к ране. — Позволишь хотя бы помочь тебе обработать её?

Его глаза встречаются с моими, они чертовски красивые для такого уродливого мира. Но именно благоговение, которое я вижу в глубине этих радужек, проникает в мое сердце. До этого момента мне и в голову не приходило, что у него никого нет, кто мог бы о нем позаботиться. И мне больно думать о нем в таком ключе. Одинокий и покинутый. У него есть братья в мафии и работа, вот и вся его жизнь. Но до нашего появления этот дом был лишь набором пустых стен, где он спал.

— Где мне сесть? — спрашивает он.

Я оглядываю комнату в поисках места.

— Как насчет кухонного стола? Так будет удобнее всего.

Он проходит на кухню, а я направляюсь в ванную и роюсь в шкафчиках, надеясь найти хоть что-то для оказания первой помощи. К моему удивлению, у Конора там целая коллекция, и далеко не дешёвая. Всё здесь, уровня госпиталя. Мне требуется несколько минут, чтобы разобраться во всем этом и собрать необходимое, прежде чем я возвращаюсь к нему на кухню.

— У тебя там много чего есть. — Я бросаю припасы на стол.

— Часть работы, — бросает он.

Я беру первый пакет и пододвигаю стул поближе, избегая его внимательного взгляда, пока работаю. По крайней мере, таков был план. Но когда я наконец поднимаю глаза, он гримасничает.

— Я делаю тебе больно?

— Нет, всё нормально, — говорит он. — Просто кровь. Хочешь верь, хочешь нет, но меня до сих пор от неё слегка мутит. Никогда её не любил.

— Кто же её любит? — отвечаю я.

Он пожимает плечами.

— Ага, пожалуй, это правда.

Следующие несколько минут мы молчим, пока я очищаю и перевязываю рану. Есть некая интимность в том, чтобы помогать такому человеку, как Конор, когда он в уязвимом состоянии. Сомневаюсь, что он позволяет кому попало видеть себя таким. Он слишком упрям и горд для этого.

Рана на плече, но будь она хоть на пару дюймов правее, всё могло закончиться совсем иначе. В этот раз ему повезло, но что будет в следующий? Что, если Конор просто не вернется домой?

Совсем недавно было время, когда Муэрто возвращался в особняк пьяный и окровавленный после своих бесконечных уличных войн. И каждый раз я ловила себя на мысли: «Может, это та самая ночь?». Может, он истечет кровью, и я наконец стану свободной. Я ненавидела себя за эти мысли. Ненавидела желать кому-то смерти. Но когда его смерть означала мою свободу, это была единственная надежда, за которую я могла уцепиться.

Пока я вожусь с раной Конора, до меня доходит, что сейчас всё с точностью до наоборот. Я не хочу, чтобы с ним что-то случилось. Одна только мысль об этом приводит меня в ужас, и он понимает это, когда я делаю глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки.

— Ты в порядке?

Я наклеиваю последний кусочек пластыря на свежую повязку, позволяя пальцам слегка коснуться его кожи.

— Что с нами будет, если с тобой что-то случится?

Он протягивает руку и начинает играть с прядью моих волос, накручивая её на пальцы.

— Этого не случится.

Моя губа дрожит, глаза защипало от подступивших слёз, и я чувствую себя нелепо из-за того, что так разволновалась.

— Но что если случится?

— Теперь ты моя, — говорит Конор с такой властностью, что спорить невозможно. — И тут двух мнений быть не может, Твигз. Когда ты вышла за меня, ты стала частью моей семьи, а моя семья защищает своих. Независимо от того, суждено мне прожить ещё один день или нет, ни один волос не упадет с твоей головы. Кроу и мои братья позаботятся об этом, можешь не сомневаться.

Я заставляю себя принять нейтральное выражение лица ради него, но внутри всё болит. Конор не понимает, его слова не успокаивают. Потому что на самом деле я спрашивала не о том, что будет с нами… а о том, что будет, если его больше не станет в нашей жизни.

Признать это вслух означало бы признать, что я уже подпускаю его к себе, а я не могу себе этого позволить. Он не из тех, кто бросает слова на ветер. Он обещал защитить нас, и я ему верю. Но он никогда не обещал заботиться о нас, в душевном смысле.