Чтение онлайн

Во-первых, все здания города были высокими, но одноэтажными. Во-вторых, они не имели крыш В-третьих, соединялись в замысловатый узор, напоминающий лабиринт, а улицы города больше походили на газоны, засеянные травой, а может быть, и в самом деле были газонами, во всяком случае для ходьбы людей они не предназначались. В-четвертых, город дайсониан был похож на вудволловый лес, разве что менее густой и более облагороженный и с другим цветовым оттенком стен

У одного из крайних зданий Никита заметил палатку, куттер и группу людей в желтых комбинезонах

– Археонавты, пояснила Флоренс.
– В этом городе их человек сорок, потому что он сохранился намного лучше других Большинство дайсонианских городов почти растворилось в массе вудволловых лесов. Есть гипотеза, что вуд-волловые леса - это одичавшие и расплодившиеся города.

Перстень на пальце девушки полыхнул сиреневым огнем. "Пальцы натирают, - вспомнил Никита слова недавнего гида при посещении музея, - все сняли, а Фло носит - и хоть бы что!" Интересно, разобрались специалисты в функциях этой безделушки или нет?

– Красив!
– заметил инспектор, кивая на перстень.

Флоренс мельком посмотрела.на руку и равнодушно кивнула. Эта ее реакция озадачила Пересвета, потому что он знал, как неравнодушны обычно женщины к комплиментам, но в это время пинасе завис над газоном одной из улиц и мягко приземлился. Отскочил и повернулся колпак кабины, Флоренс выпрыгнула наружу, утонув в густой желтой пухотраве по колено.

Никита выбрался следом, прислушиваясь не столько к звукам жизни чужого города, сколько к шепоту "Васи", который снова заметил постороннего наблюдателя.

Над городом медленно кружил виброкрьш величиной с крупного орла, вспыхивая радужными плавниками. Больше никаких живых или движущихся предметов в поле зрения и в поле интуиции Никиты не попало

– Не отставайте, - окликнула его Флоренс, уверенно направляясь к ближайшему зданию.
– Что вы там увидели?

Никита указал на виброкрыла.

– Интересная птичка. "Крылья орловы, хобота слоновы; мы их бить, а они нашу кровь пить". Девушка засмеялась.

– Похоже. О ком это на самом деле?

– Древняя поговорка о комарах. Что-то не похож виброкрыл на комара, перефантазировали биологи.

– Тем не менее это существо физиологически ближе к насекомым и к тому же способно кусаться Кстати, укус виброкрыла вызывает пароксизм удовольствия. Были попытки отлова виб-рокрылов для получения сеансов удовольствия

Никита кивнул, он знал, о чем идет речь.

Прошли мимо квадратной толстой плиты, утонувшей в траве. Материал плиты напоминал бетон. Такие прекрасно сохранившиеся плиты встречались в изобилии на всех островах Дайсо-нов, но их предназначение оставалось тайной. Гипотеза археонавтов, что это постаменты для скульптур, не выдерживала критики

Пересвет подошел к стене здания, прогнувшейся, покрытой наплывами и вмятинами, потрогал ее рукой и получил слабый электрический укол. Материал стены походил на серый мрамор с черными прожилками, образующий тонкий, удивительно красивый муаровый рисунок, но главное - он был теплым на ощупь.

– Вудволл, - пробормотал Никита.
– Город живой, как вудволловый лес. Предлагаю альтернативную идею: дикие вудволловые леса жили на планетах изначально, а дайсониане их одомашнили, изменив генетическую программу.

– Хорошая идея, но вас уже опередили па-леобиологи.

Флоренс пошла вперед,Касаясь стены рукой.

Они обошли здание, заглянули в окна другого, остановились перед третьим, в стене которого зияло отверстие в форме цветочного бутона.

Стены этого здания пошли складками, из которых вырастали плоские досковидные контрфорсы, достигающие почвы, и были покрыты серебристым пушком, словно поседели от времени. Ты спишь один, забыт на месте диком,

Старинный монастырь!

Твой свод упал, кругом летают с криком

Сова и нетопырь, - с чувством прочитал Никита. Глаза Флоренс на мгновение стали пытливыми и холодными, словно она, взвесив слова, нашла в них скрытый недобрый смысл.

– Чьи это?

– "Ноктюрн" Афанасия Фета, девятнадцатый век.

– Подходят, будто написаны специально.

А дальше помнишь?

– А дальше:

И кто-то там мелькает в свете лунном, Блестит его убор. И слышатся на помосте чугунном Шаги и звуки шпор.

– А вы, оказывается, лирик, уважаемый инспектор по освоению. Стихи - это хобби или метод давления на женскую психику?

Никита улыбнулся.

– Увлечение юности, да и сейчас я нахожу многое для ума и сердца в русской поэзии девятнадцатого и двадцатого веков.

Он заглянул в пролом, сквозь который был виден интерьер здания. Собственно, зданиями дома дайсониан можно было назвать лишь условно, потому что они представляли собой скорее дворики в окружении толстых и высоких стен с окнами и без них. Но дворики эти не были пустыми, они заросли странными, похожими на металлические, конструкциями, фермами и арками, образующими ажурную пространственную решетку с утолщениями в узлах и сочленениях.

– Сорняки, - сказала Флоренс, кивнув на конструкции. А Никита наконец понял, почему "Вася" настойчиво доказывал присутствие скрытого наблюдателя. За густыми зарослями сорняков в углу двора прятался дайс-островитянин. Чем-то он напоминал Пака, забавного проказливого чертенка из комедии Шекспира "Сон в летнюю ночь".

– Что вы там увидели?
– насторожилась девушка.

– Аборигена. Он увидел нас и спрятался.

К инспектору снова пришло ощущение нависшего над ним каменного свода пещеры, рождающего шорохи и множественное эхо от звуков падающих капель воды; он находился внутри мертвого и одновременно живого исполина, настолько чужого и далекого от всего, чем жил человек, что эта мысль была физически ощутима, порождала душевную муку, отчаяние и желание постичь то, что этот исполин хотел сообщить…

Флоренс взяла Никиту за руку и как маленького отвела на середину улицы.

– С непривычки можно заработать эйфоро-патию. Вудволловые города, да и дикие леса тоже, образуют сложнейшие системы электрических биополей. Вполне вероятно, что дайсониане жили в симбиозе со своими городами. Пойдемте покажу кое-что интересное, чего вы еще не видели.

Они вышли на перекресток улиц, свернули и подошли к зданию круглой формы, стоявшему обособленно, в отличие от остальных строений, сросшихся стенами в мозаичные кварталы. У здания были окна-щели и "парадный вход" в форме буквы