Чтение онлайн

Она узнала его. Мгновенно. Единственная нить, связывающая ее с матерью. Машин взгляд затуманился. Похоже, в этот момент перед ней пронеслись теплые детские воспоминания. Скупые и от этого еще более ценные.

— Это… — начала она, но тут же осеклась. Голос надломился на полуслове, словно сухая ветка.

Ее глаза метнулись к моему лицу. Это был быстрый, острый, почти испуганный взгляд. В нем не было вопросов и благодарности. Лишь что-то первобытное и невысказанное. Сейчас она была похожа на человека, который вдруг увидел невозможное и боится, что стоит моргнуть, и оно исчезнет.

— Это мамин… — Голос едва слышный. Почти шепот. — Откуда…? Как…?

Она не договорила. Ее рука медленно потянулась к медальону. Трясущиеся пальцы коснулись металла, и Маша вздрогнула всем телом, словно от удара током. А потом она схватила его. Резко, жадно, обеими руками, прижав к груди так, что побелели костяшки пальцев.

Я перевел взгляд на костер и замолчал, давая ей время хоть немного прийти в себя.

Тишина. Только треск догорающих углей и далекий, едва различимый шорох ветра в кронах аномальных исполинов.

— Я думала, он потерян. Навсегда, — тихо прошептала Маша. Ее голос предательски дрожал, срываясь на каждом слове. Внутри у нее шла нешуточная борьба. Мари стискивала зубы, сглатывала, пыталась сдержать подступающие слезы. Но было заметно, что она проигрывает в этой неравной борьбе. — Когда папа… когда все случилось… я первым делом проверила… а его нет… Перерыла всю одежду и… ничего. Думала, что это все. Что у меня больше ничего от нее не осталось. Ничего…

Она отвернулась. Резко, всем корпусом, уставившись в темноту. Я увидел, как ее плечи поднялись и сжались, как она опустила голову, пряча лицо.

— Спасибо, — прошептала она. Слово вышло сдавленным комком, словно ей пришлось протолкнуть его через гортань. — Я не… Ты не представляешь, что это…

Она замолчала. Плечи начали мелко вздрагивать.

Я не стал ее утешать. Не стал класть руку на плечо и говорить, что все будет хорошо, не стал лезть в душу с вопросами или сочувствием. Не потому, что мне было все равно. А потому что есть моменты, когда чужое присутствие — это помеха, а не опора. Маше сейчас нужна была не моя поддержка. Ей нужен был воздух. Пространство. Право плакать без оглядки на чужую реакцию.

Я медленно поднялся на ноги.

— Береги его, — негромко произнес я.

И ушел.

Вернувшись на свое место у поваленного ствола, я сел, привалившись спиной к шершавой коре. Проверил автомат: магазин, затвор, предохранитель. Механические действия, не требующие напряжения мысли, но при этом позволяющие рукам быть занятыми, а голове — свободной от лишнего неподъемного груза.

Ночной лес жил своей жизнью. Шуршал, потрескивал, вздыхал. Где-то высоко, над пологом крон, прошелестело что-то крупное, рассекающее воздух огромными взмахами гигантских крыльев. Один из волков на внешнем периметре поднял голову и повел ухом, но тут же успокоился. Не угроза. Просто очередной монстр возвращался в логово после сытного перекуса.

Зэн-фон аномалии ощущался постоянным давлением на подкорку, словно тихий, басовитый гул работающего где-то неподалеку трансформатора. К нему привыкаешь, перестаешь замечать, но стоит обратить внимание, и он тут как тут, надоедливый и неотступный, как шум крови в ушах.

Я посмотрел на браслет. Фолд тускло поблескивал на запястье — ни светодиодов, ни индикаторов, ни единого намека на ту технологию, что скрывалась внутри. Просто полоска темного сплава, теплая, как кожа.

— Текущее содержимое хранилища: сорок три позиции, — тут же деловито вставила Майя. — Общий используемый объем: одна целая семь десятых кубического метра из двадцати семи доступных. Заполнение: шесть и три десятых процента. У тебя огромный запас свободного места, Аид.

Я мысленно пролистал каталог. Все на месте. Все рассортировано, подписано, разложено по категориям. Странное чувство — владеть пространством, которое не видишь, не можешь потрогать, но знаешь, что оно есть. Как дополнительный карман реальности, застегнутый на мысленную молнию.

Хороший артефакт. Очень хороший. Такие вещи не просто упрощают жизнь. Они смещают баланс. Дают преимущество, которое невозможно оценить в цифрах, потому что оно проявляется не в бою, а в сотне мелких решений, принятых на бегу: взять или бросить, нести или оставить, запасти или выбросить.

Теперь же ответ будет почти всегда один: взять.

Я перевел взгляд на Машу. Она все так же сидела спиной ко мне, и в темноте я видел только ее силуэт — сгорбленные плечи, склоненная голова, руки, прижатые к груди. Медальон. Ее пальцы наверняка все еще сжимали его: маленький, потертый, разряженный кусочек кристалла, который стоил для нее больше, чем все сто тысяч единиц зэн и десятки драгоценных камней артефакта Хилла.

Машины плечи все еще мелко вздрагивали. Неровно, с паузами. Так плачут люди, которые долго не позволяли себе плакать и наконец сломались. Тихо, сдавленно, стиснув зубы, чтобы другие не услышали.

Михаил наконец заметил, что с Машей что-то не так. Отложив оружие, он быстро подошел к ней. Потом, не разобравшись, бросил на меня гневный взгляд, присел рядом с Мари и, тепло обняв ее за плечи, прижал к себе. Рыдания вновь усилились.

Я отвернулся и устало прикрыл глаза. Не мое. Не сейчас. Завтра еще один тяжелый день. И хоть кто-то из нас должен быть в форме, чтобы его пережить.

Утро второго дня пути по аномальной зоне выдалось промозглым. Низкие облака, похожие на грязную вату, ползли над верхушками деревьев, и лес вокруг казался серым, придавленным к земле. Мы двигались на северо-восток, по скорректированному маршруту, огибая горную гряду по широкой дуге. Волки шли размеренной рысью, экономя силы. Снег задавал темп, и я чувствовал его спокойную, деловитую сосредоточенность. Рана на боку белого волка затянулась и уже начала покрываться новой шерстью.

Маша ехала на Тени и выглядела заметно лучше, чем вчера. Сон, пусть и тревожный, вернул ее лицу вполне здоровый румянец. Одной рукой она держалась за загривок волчицы, а второй рассеянно теребила амулет на шее. Складывалось такое ощущение, что Мари все еще не до конца поверила в его возвращение.

Михаил замыкал колонну верхом на Буром. За прошедшие сутки их отношения совершили удивительный скачок от вооруженного нейтралитета до чего-то, что я бы назвал робкой неафишируемой привязанностью. Дальнейший прогресс был налицо.

— Алекс, — голос Майи оторвал меня от задумчивого созерцания окрестностей, — фиксирую нарастание зэн-фона. Направление на два часа. Интенсивность значительно выше средних значений.

Я чуть натянул загривок Снега, сбрасывая скорость.

— Насколько выше?

— Текущий зэн-фон в зоне нашего движения: двести пятьдесят шесть единиц в час. В указанном направлении показатели растут экспоненциально. Предварительная оценка силы источника: свыше двух тысяч единиц. Возможно, больше.

Две тысячи единиц. Я мысленно прикинул. Пещера Колосса излучала около четырех тысяч в пиковых зонах, и мы собрали там хороший урожай кристаллов, а могли бы — в десятки раз больше. Если новый источник действительно такой мощный, да еще и не такой опасный… К последнему своему допущению я, конечно, отнесся весьма скептически, но…