Чтение онлайн

– Хорошо, Шарлотта, спасибо тебе за заботу.

Когда Констанция переступила край ванны и теплая вода коснулась ее нежного тела, женщина почувствовала, как куда-то далеко уходят ее заботы, мысли о других. Душистый аромат наполнял комнату, золотистые лучи солнца, отраженные водой, играли бликами на потолке.

"И вновь вода приносит мне успокоение, - подумала Констанция, - как раньше, когда я сидела на теплом камне посреди ручья, любуясь бликами стремительно несущейся воды. Только теперь вода стоит на месте точно так же, как остановилась моя жизнь. Ведь это только иллюзия, что я живу, чужие заботы занимают мое существование. Зачем тебе пытаться изменить ход событий?
– допытывала себя мадемуазель Аламбер, - подумай, в конце концов, и о себе. Сколько можно быть одной, не делая никого счастливой?

Да ты всего лишь, Констанция, боишься потерять свое счастье, которого у тебя не было и нет, которое лишь проблесками несколько раз сверкнуло в твоей жизни. Однажды, несколько раз обжегшись на любви, ты теперь боишься полюбить по-настоящему, а без этого нет жизни".

Женщина лежала в теплой воде, прикрыв глаза, ласковые лучи солнца скользили по ее лицу, сквозь приоткрытое окно врывался прохладный ветер.

"День проходит за днем, - думала женщина, - унося мою молодость, а я ни на шаг не приблизилась к счастью. Мои поступки по большому счету лишены смысла. Но ты не обольщай себя, Констанция, изменить свою жизнь ты уже не в силах. Все знают тебя такой, какая ты есть, как ни старайся, никто не поверит в то, что мадемуазель Аламбер сделалась кроткой овечкой".

Медленно остывала вода в ванной, а Констанции не хотелось подниматься. Ощущение легкости и отстраненности, возникшее, лишь только женщина погрузилась в воду, было настолько сладостным, что у нее не было сил расстаться с ним.

"Не так уж часто мне удается побыть одной в тишине, наедине со своими мыслями, - думала Констанция, - а это так важно, отрешиться иногда от жизни и задуматься над будущим. Главное, не упустить момент, не упустить поворот, иначе потом придется сожалеть. Ты вновь свободна, свободна от всего, Констанция, и только от тебя зависит, сможешь ли ты стать другой или нет".

***

Бракосочетание Эмиля де Мориво и Колетты Дюамель заставило Констанцию на время забыть о своих вчерашних размышлениях. Пестрая толпа приглашенных на торжество заполнила все пространство собора, свободными оставались только

Проход между креслами и небольшая площадка перед алтарем.

Колетта выглядела счастливой и, наверное, одна только Констанция замечала в ее взгляде тревогу, которую другие принимали за волнение.

Эмиль де Мориво держался как всегда степенно и с достоинством. Больше всех волновалась баронесса Франсуаза Дюамель. Она так изнервничалась в последние дни, что на ее лбу появилась пара новых морщинок. Не шутка ли, до свадьбы ее дочь дважды собиралась удрать с другим мужчиной! Но теперь, кажется, волноваться больше не о чем.

Как и обещал шевалье де Мориво, на церемонии бракосочетания присутствовали члены королевской семьи. Но этим его вклад в общий праздник ограничивался, все остальные расходы несла баронесса Дюамель.

Мадемуазель Аламбер отыскала взглядом графиню Лабрюйер. Лицо старой женщины сияло от счастья, к немалому удивлению других гостей. Ведь не прошло еще и недели, как похоронили ее единственного внука Анри.

Констанция пробралась к графине и стала рядом с ней.

– Я так счастлива, - призналась мадам Лабрюйер.

– Вы говорите так, мадам, будто замуж выходит ваша дочь.

– Внучка, мадемуазель, внучка, - напомнила графиня.

– Ах, да, но вы так молодо выглядите!

– Бросьте, мадемуазель, подобным комплиментам я не верю уже лет двадцать. Единственный, кому я могла поверить, был Анри, - и на глаза старой графини навернулись слезы, правда, улыбка не исчезла с ее губ.

Колетта, стоя у алтаря, обернулась и встретилась взглядом с Констанцией Аламбер.

"Боже, как она изменилась, - подумала Констанция, - совсем недавно Колетта была еще ребенком, а теперь это настоящая светская дама. Все-таки как мало для этого надо знать и уметь. А когда-то и мне льстило, если меня называли истинной представительницей высшего света. Теперь я знаю, подобное звание ни к чему хорошему не обязывает".

– Вы о чем-то думаете, дорогая?
– спросила графиня Лабрюйер.

– Я думаю, Колетта найдет свое счастье.

– Она уже счастлива, мадемуазель, посмотрите, как сияют ее глаза, как она держится. И тут графиня забеспокоилась.
– Если Колетта сама забудет, то вы, пожалуйста, побеспокойтесь, чтобы я смогла увидеть ее ребенка.

– Хорошо, мадам, я не забуду о вашей просьбе.

– Конечно, конечно, - пробормотала мадам Лабрюйер, - если я доживу до этих дней.

И тут за спиной у Констанции послышались недовольные голоса.

Женщина обернулась, желая узнать в чем дело: сквозь толпу гостей к ней пробирался граф де Бодуэн. Он не обращал внимания на то, что не слишком-то церемонно обходится с теми, кто стоял у него на пути. Он только успевал говорить налево и направо:

– Извините, простите, мне нужно срочно поговорить с мадемуазель Аламбер.

Констанция встревожилась: "В чем дело? Неужели он не может подождать с разговором?"

Наконец, Арман оказался рядом с Констанцией и осторожно взяв ее за локоть, отвел в сторону.

– Простите, мадемуазель, нам нужно выйти, у меня есть для вас неприятная новость. Констанция зашептала в ответ:

– Граф, но ведь церемония только начинается.

– Я не могу, дело не терпит отлагательства, - Арман потащил ничего не понимающую Констанцию к выходу.

Оказавшись на крыльце, Констанция освободила свою руку.

– Объяснитесь, что произошло, в конце концов?

– Мадемуазель, ваша служанка убита в вашем же доме.

Свет померк перед глазами Констанции, сердце до боли сжалось в груди.

– Шарлотта? Как это произошло?

– Я сам еще ничего не знаю.

– Я должна сейчас же ехать к себе.

– За этим я здесь.

Только тут Констанция сообразила, что приехала в собор в экипаже баронессы Дюамель. Она в растерянности огляделась, ища взглядом, чью карету она может одолжить.

Арман тут же предложил.

– Я отвезу вас в своем экипаже, мадемуазель. Теперь уже Констанция сама схватила его за руку.

– Скорее, граф!

Когда экипаж графа де Бодуэна подъезжал к дому Констанции Аламбер, Арман сказал своей спутнице:

– Вам не стоит видеть этого.

– Как убили Шарлотту?
– шепотом спросила Констанция.

– Ей перерезали горло.

Женщина закрыла лицо руками.

Когда Констанция Аламбер выходила из экипажа, мир внезапно качнулся перед ее глазами, и она потеряла сознание.

Когда же она очнулась, возле ее постели сидел Арман де Бодуэн. За окном сгущались сумерки.

– Вам хотели бы задать несколько вопросов, мадемуазель, - первое, что услышала она от графа де Бодуэна.