Чтение онлайн

– Я сомневаюсь, что меня вообще что-либо может спасти.

– Я, Констанция, спасу тебя.

Через час, когда вода в ванной уже остыла, король бережно вытащил Констанцию и на руках перенес в постель. А затем принялся обмазывать ее тело серой мазью и укутывать тканью.

– Как ты себя чувствуешь, тебе легче?

– Да, - заскрежетав зубами, ответила Констанция, - мне легче. Иди отдавай распоряжения, пусть из твоего дворца все увозят, а самое главное, пусть заберут картины.

– Еще будут какие-то пожелания?
– осведомился король Витторио, с улыбкой глядя на Констанцию.

– Пока нет.

– Значит, дорогая, твои дела пошли на поправку, ты начинаешь разговаривать, как и прежде.

Король привязал Констанцию, а сам, собрав охрану и челядь, быстро стал отдавать распоряжения.

– Карета с наследником уедет первой.

– Нет, - воскликнула королева, - я хочу уехать вместе с тобой. Король зло сверкнул глазами, и королева замолчала.

– Скажи моему сыну, пусть собирается. Королева поклонилась и покинула гостиную. Эвакуация проходила впопыхах, бралось только самое ценное, самое дорогое.

– И приготовьте для меня большую карету.

– Слушаюсь, ваше величество, - сказал дворецкий, - распоряжение уже отдано.

– Хорошо, - крикнул король, вбегая на второй этаж туда, где он оставил Констанцию.

Та лежала с открытыми глазами, она выглядела так, будто ее распяли на этой большой белоснежной кровати.

– Ну что там?
– спросила она, прислушиваясь к грохоту далекой канонады.

– Да ничего, дорогая, все нормально. Я отдал распоряжения и на рассвете мы покинем Риволи.

У королевского дворца собирались разрозненные остатки разбитых полков, беженцы. Весь подъезд и вся центральная аллея были запружены повозками убегающих крестьян, истошно ржали лошади, мычали коровы, блеяли овцы. А на горизонте все ярче и ярче пылало зарево. Крестьяне испуганно оглядывались.

– Это наше селение горит!
– кричал седоусый мужчина.

– Да, да, наше, а вон там горит другое селение, люди из него ушли еще вчера, там остался только священник, - говорил седоусый, - он не захотел уходить.

– Да, у вас в селении хороший священник. Вдруг какая-то женщина истошно завопила:

– Это все она, она! Шлюха, королевская шлюха виновата, из-за нее король потерял голову!

– Шлюха! Шлюха!
– подхватило сразу же несколько голосов.

Король плотно прикрыл окно и задернул тяжелые шторы.

– Что они кричат?
– чуть-чуть приподнявшись, спросила Констанция.

– Они обезумели от страха, вот и орут.

– Нет, по-моему, они кричат, что все произошло из-за меня.

– Да нет же, нет, Констанция, успокойся, все произошло из-за меня.

– Вот видишь, и они, весь народ обзывает меня королевской шлюхой.

– Да будь они неладны все! Для меня ты самая дорогая и любимая.

Послышались выстрелы. Король подошел к окну и, отдернув штору, выглянул.

– Что там?
– осведомилась Констанция.

– Солдаты стреляют в крестьян, которые рвутся во дворец.

– Они, наверное, хотят меня растерзать, - сказала женщина, и на ее лице появилось странное выражение, такое, будто ей даже эта мысль была приятна.

– Не думай об этом, это чернь, взбесившаяся и обезумевшая чернь.

– Нет, они, Витторио, правы, я королевская шлюха и все, что произошло, произошло из-за меня.

– Да нет, просто так было угодно Богу, Констанция. А у дворца разбушевавшийся народ продолжал скандировать:

– Повесить! Сжечь эту мерзость! К тому же она смертельно больна!

– Повесить ее вот здесь, на дереве!
– кричал молодой парень.

Эта графиня де Бодуэн ведьма, к тому же она француженка!

– Француженка! Француженка!
– подхватило сразу несколько десятков голосов.
– Повесить! Повесить!

Король, как затравленный зверь, огляделся по сторонам. Наконец, он увидел сложенное в дальнем углу оружие. Он подбежал, схватил ружье и, распахнув окно, даже не целясь, выстрелил в толпу.

Кто-то вскрикнул и послышался стон. Люди бросились врассыпную, но буквально через несколько минут они скандировали в другом месте:

– французская шлюха! Повесить! Распять! Утопить! Сжечь!

– Мерзавцы! Мерзавцы! Где солдаты?

– Они правы, Витторио, они правы, действительно, я всего лишь шлюха.

– Замолчи, иначе я застрелю тебя!

– Если ты это сделаешь, я буду счастлива.

– Замолчи!
– король подбежал к двери и ударом ноги распахнул ее. Карета готова?
– крикнул он в темный коридор, по которому сновали слуги, вынося картины, скульптуры, серебро.

– Да, ваше величество, - сказал появившийся как будто из-под земли дворецкий.

Король вбежал в спальню, закутал Констанцию в одеяло и бережно неся на руках, спустился к карете. Он уложил ее на сиденье, сам сел рядом.

– Трогай!
– приказал он кучеру.

Тот натянул поводья и шестерка лошадей с трудом пробиваясь среди крестьянских повозок, коров, лошадей, отступающих солдат, двинулась по дороге.

А вокруг кричали:

– Шлюха! Шлюха! Она во всем виновата, она одурачила короля, околодовала его! Сжечь! Сжечь!

Толпа беженцев бросилась к карете короля и кто-то открыл дверь.

– Вот она!
– закричали все, увидев белое одеяло, в которое была закутана Констанция.

Но в это время прогремел выстрел и смельчак, взмахнув руками, упал на землю.

– Если еще кто-нибудь приблизится, застрелю!
– рявкнул король.

Толпа крестьян бросилась врассыпную.

– Вот так!
– сказал Витторио, закрывая дверь и задергивая шторы. Кучер, гони!
– выглянув в окошко, бросил король.

– Ваше величество, дорога запружена, там люди.

– Гони, я тебе сказал!

И кучер, приподнявшись на козлах, стал щелкать кнутом и истошно кричать:

– Дорогу королю! С дороги! Два офицера верхом, с факелами в руках, помчались впереди кареты, расшвыривая людей направо и налево.