Чтение онлайн

– Дорогой, ты местный?

– Да, я тут живу.

– Слушай, вот тебе три рубля, сбегай, принеси бутылку водки из ближайшего магазина: видишь, как хозяин мучается.

Сначала у Муху Гимбатовича было желание возмутиться, объяснить, кто он, но потом он решил пошутить над Вано. Для этого он сказал, что хозяйка, Патимат, любит деньги, и будет правильно понято, если Вано предложит три рубля на покупку водки ей. Тот последовал совету, осторожно пригласил Патимат выйти и на улице предложил ей три рубля. Патимат с хохотом возвращается в дом и говорит гостям:

– Я много чего видела в этом доме, у меня в гостях было много разных людей, но первый раз в жизни мне предложили три рубля за бутылку водки.

Но все-таки она проявила свою принципиальность. Она говорила, что вчера Расул переборщил, что она дала слово и себе и врачам.

Тогда гости пригласили Расула прогуляться, и там, на берегу, они угостились бутылкой водки, не забыв и про Вано.

А теперь вторая история, рассказанная Муху Гимбатовичем Алиевым.

Он тогда жил в доме на улице Оскара. Во втором часу ночи звонок в дверь. Встревоженный хозяин открывает дверь и видит Расула Гамзатовича. Извинившись, гость говорит, что он не один, с ним маршал авиации. Махачкалинцы помнят, что в городе был человек, работающий в санавиации, к которому приклеилось прозвище «маршал». Но, оказалось, что на самом деле в гости к Муху Алиеву и его жене Зейнаб пришел вместе с Расулом герой Халхин-гола, Отечественной войны, Маршал авиации Судец. Тут же был накрыт стол, радостные хозяева начали потчевать гостей. За столом возникла тема, которая постоянно мучила поэта. Дело в том, что многие тогда из чистой зависти говорили о том, что сами по себе стихи Расула на аварском языке звучат не так, как это звучит на русском в великолепных переводах Гребнева, Козловского, Юнны Мориц. Это было очень несправедливо по отношению к поэту, и следы его переживания можно обнаружить во многих стихах, в интервью, в статьях Расула Гамзатова. И вот, охваченный этой мыслью, он просит хозяина дома разбудить его маленького сына, чтобы тот прочитал маршалу Судецу стихотворение «Берегите друзей» на аварском языке.

На русский язык его перевел Наум Гребнев, перевод великолепный:

На аварском языке эти слова звучат как чарующая музыка, это одна из вершин гамзатовского поэтического творчества. Вот почему для него было так важно, чтобы маршал послушал музыку стиха аварского языка. Хаджи-Мурат, сын Муху Гимбатовича, дошкольник, встал на стул и стал декламировать стихотворение, которое он выучил наизусть. Растроганный, он позвонил Патимат и, несмотря на поздний час, объяснил, что он в гостях у любимого Патимат Муху, что его сын прочитал замечательно его стихи, попросил прислать с кем-нибудь только что вышедшую книгу стихов на аварском языке. Книгу привезли, и она была подписана автором со следующим посвящением юному Хаджи-Мурату:

Мои воспоминания о Р. Г. Гамзатове.

На обложке сборника стихов для детей «Звезды детства», изданного в 2003 году, Расул Гамзатович написал посвящение моему сыну Абдулле:

Да, он был другом моего отца – Гаджиева Абдуллы Гадисовича. В книге воспоминаний о нем есть рассказ, написанный Раей Муркелинской. Она поведала о том, как 18 июля 1960 года моя мать, Роза Тагировна, родила моего младшего брата – Шамиля. Она почти весь день провела с ней в роддоме на улице Батырая. Когда все закончилось благополучно, по пути домой она заехала на улицу Дзержинского, дом 8, где мы жили, чтобы поздравить Абдуллу с рождением сына. Жили мы тогда на первом этаже. Отец стоял у окна бледный и очень нервничал. Прямо со двора через открытое окно тетя Рая сообщила отцу весть о рождении сына и сразу ушла. В их квартире на улице Советской вестей ждал ближайший друг отца и муж тети Раи – Данияла Мамаевич Гаджиев, тогда ректор сельхозинститута. Он тоже очень обрадовался сообщению о рождении второго сына в семье его друга. На следующий день, рассказывает Рашидат Юсуповна, когда она пришла с работы домой, то увидела в гостях у них моего отца, Расула Гамзатова и Даниял Мамаевича Гаджиева. Все они были веселые и оживленно беседовали. Она запомнила слова Расула:

– Теперь у тебя два джигита и дочь. Не забывай, что если бы не я, то ты до сих пор ходил бы в кумухских холостяках.

Дело в том, что мужчины из села Кумух, действительно, женятся зачастую после сорока лет. Считается, что мужчина должен встать на ноги, то есть получить образование или профессию, заработать самостоятельно денег, построить дом, в который приведет невесту. И сейчас помнят шуточный тост: «Так выпьем же за наших лысых кумухских женихов!».

Тетя Рая с женским любопытством поинтересовалась, а в чем же состояла заслуга Гамзатова. Расул Гамзатович припомнил, что однажды весной 1952 года они стояли вечером на углу улиц имени Буйнакского и имени Дахадаева, напротив гостиницы «Дагестан», которую, кстати, строил (в качестве прораба) мой отец. Это было самое оживленное место в городе – место встреч, прогулок, отдыха молодежи, наш махачкалинский Бродвей. Оказывается, Расул в очередной раз убеждал моего отца жениться (отцу было уже 33 года), говорил, что у него «критический возраст». И тогда мой отец показал на группу девушек, стоящих напротив, на улице, около рыбного магазина, и указал на одну из них: «Я женюсь вот на этой девушке, если она согласится!». Это была моя мать – Роза Тагировна.

В середине 50-х годов прошлого века мой отец был начальником Управления стройматериалов, потом министром местной промышленности ДАССР; начиная с первых дней моего рождения и до трехлетия, он вел дневник, записывал все примечательное в моих первых поступках, шагах, потом словах. На последних страницах этого дневника запись от 27 августа 1956 года (это день моего рождения): «23 часа. Только что проводили гостей с торжества, посвященного трехлетию Гадиса. Вечер прошел чудесно. Юбиляр утвердительно отвечал на вопрос: «А сколько тебе лет?» – «Мне три года». И в интонации чувствуется гордость, и он вправе гордиться. На вечере блистал остроумием Расул Гамзатов. И не зря – украшением вечера была Нателла Шалвовна и ее брат – парисовской красоты Важа, ласкательно Важико. Чудесные грузины! Гадис на вершине блаженства: ему дядя Минатулла подарил машину – самосвал».

А вот сохранившееся новогоднее поздравление, которое я бережно и с гордостью храню среди множества фотографий, на которых отец рядом с Р. Гамзатовым:

На стене в моей квартире висит фотография. На ней отец, в середине я, справа Расул Гамзатов, в костюме, в черной водолазке. Снимок датирован 4 октября 1954 года – в день тридцатипятилетия моего отца. Расул Гамзатов тоже был у нас в гостях. В архиве отца десятки фотографий поэта. Вот фотография 1960 года – памятные Дни дагестанского искусства в Москве. Они проходили в апреле в Кремлевском Дворце съездов. На ней Борис Смирнов – Секретарь Союза художников РСФСР, поэт Алим Кешоков, Яков Козловский, в центре стоял мой отец, Абдулла Гадисович Гаджиев, Министр культуры РСФСР А. Попов, Расул Гамзатов, его жена Патимат, справа – Наум Гребнев.

На фотографии 1970 года Гамзатов стоит у разрушенной мечети села Миатли после майского землетрясения. Фотография, на которой Абуталиб Гафуров, в руках у него зурна, справа смеющийся Расул Гамзатович. А вот фотография начала 60-х годов: на границе Дагестана и Чечни стоят Н. Ткаченко, первый секретарь горкома Хасавюрта, Юсуп Хаппалаев, Расул Гамзатов встречают делегацию из Чечено-Ингушской республики.

9 сентября 2000 года. Я вместе со своим другом Омаром Абдуллаевым навещал Расула Гамзатовича. К сожалению, и этот свой день рождения он провел в Диагностическом Центре на Воробьевых горах. Днем у него коллеги-литераторы из Германии. Кто-то из них поинтересовался, а какой избирательный блок поддерживает поэт. Это был период, когда «Отчизна» Лужкова-Примакова соперничала с «Единой Россией» Путина. Расул ответил, что он знает и поклоняется только одному «блоку» – Александру Блоку! Да, он был истинным поэтом! Все в жизни он воспринимал сквозь призму поэзии. В этот день по телевидению прошло сообщение, что французский Президент Жак Ширак пытался переводить на французский язык стихи Пушкина, и Ширак сразу вырос в глазах дагестанского поэта.