Чтение онлайн

Сдёрнув с обезглавленного трупа пояс с патронами, я подхватил карабин и, закинув его себе за спину, перешёл к другим убитым. Здесь я разжился двумя револьверами и большим количеством патронов. Собрав оружие, я вернулся на второй этаж, где Пётр уже вручил револьвер одному из студентов, а я преподарил ещё один другому желающему, третий же оставил себе, вернее, Женевьеве.

Найдя её в аудитории и, не обращая внимания на окружающих, подошел вплотную, показал ей револьвер и спросил.

— Женевьева, я нашёл оружие, вы готовы его взять себе для защиты?

— Я?! — девушка во все глаза смотрела на зажатый в моей руке револьвер, потрёпанный, замызганный, в каплях чужой крови, испачкавшей его рукоять.

— У меня есть другой, мой личный, — понял я её опасения, — но к нему закончились патроны, они остались в общежитии. Идти туда опасно, но мне всё равно придётся это сделать, к тому же, срочно требуется поесть, я израсходовал свой дар почти полностью.

В это время я почувствовал, как по моей левой руке бежит кровь и, взглянув на неё, заметил, что один из осколков прорвал рубашку и рассёк кожу, которая теперь сочилась кровью.

— Вы, всё же, ранены, — сказала Женевьева, — давайте, я перевяжу, а револьвер этот не хочу брать, вот ваш пистолет возьму, а чужой нет.

— Может, у Петра найдутся патроны? — подумал я вслух. — Пойдёмте в коридор, я спрошу у него.

— Пойдёмте, я перевяжу рану, и у меня где-то завалялась шоколадка, хотите?

Я посмотрел на Женевьеву, видимо, в моих глазах отразилось то, от чего она сначала улыбнулась, а потом смутилась и опустила взгляд. Хотел ли я есть? Конечно, хотел! А ещё я очень хотел её поцеловать и вкусить не плотскую пищу, а любовную, настоящий нектар любви. А что может быть вкуснее нежных девичьих губ?! Прошла секунда, я очнулся и ответил.

— Не откажусь, спасибо!

Мы вышли в коридор, где продолжал стоять на охране Петр.

— Пётр, давай я посторожу, а ты посмотри в своём портфеле, нет ли у тебя коробки с патронами к моему браунингу?

— Патроны к твоему браунингу? Может и есть… — проникся Пётр, — я кидал туда всё содержимое из нашего ящика с оружием, возможно, и твои прихватил, а у тебя закончились?

— Да, у меня всего две обоймы присутствовало.

— Сейчас гляну.

Пока Пётр ковырялся в своём портфеле, я подставил руку Женевьеве, и она, достав платок, начала им перевязывать рану. И здесь я впервые стал свидетелем действия её дара. Женевьева умела изменять свойства материала, поэтому она, безо всякого труда, как резину, растянула платок и, обернув его несколько раз на моей мелкой ране, крепко завязала.

Пока она перевязывала мне руку, я тихо млел, предварительно отдав поручение наблюдать за обстановкой двум вооружённым студентам. Близость девушки, что, раскрасневшись, старательно перевязывала мне руку, бросила в жар. От резких движений её грудь, сжатая корсетом, еле заметно колыхалась буквально у меня под носом, отчего мне становилось ещё жарче.

Женевьева же, увлечённая оказанием помощи, не обращала на моё волнение никакого внимания и, только закончив, оценила со стороны наложенную повязку, мимоходом отметив залившую моё лицо и шею краску.

— А вы чего, барон, так покраснели?

— Графиня, вы, наверное, сильно затянули мне руку, вот вся кровь и бросилась мне в лицо, — сразу же нашёлся я с ответом.

— Да?! Извините, барон, и можете называть меня Женевьева.

— С удовольствием буду вас так называть, Женевьева.

В это время вернулся Пётр и с довольным видом протянул мне найденную им маленькую картонную коробку с патронами.

— На, Фёдя, держи, случайно с собой прихватил.

— Спасибо! Как раз на одну обойму хватит.

Взяв коробку, я вынул браунинг, положил его рядом с собой, достал обойму и, разорвав картон, принялся сноровисто снаряжать магазин, а когда закончил, Женевьева протягивала мне шоколадку.

— Вот, нашла!

— Спасибо! — сказал я вслух, а про себя подумал, что какие же девушки всё-таки сладкоежки, это она с собой таскает в сумочке каждый день шоколадку, оказывается, а то и не одну.

Плитку я тут же съел, мне нужна энергия для дара, поэтому не до скромности. Пётр, только удивленно покачал головой, смотря на графиню, и кажется, что-то понял. В это время с улицы долетели отзвуки очередных выстрелов, и порыв внезапного романтизма быстро слетел с нас, как лёгкий полог при шторме.

Женевьева пискнула от испуга и сделала то, чего я от неё совсем не ожидал: она буквально спряталась за меня и, схватив за рубашку, уткнулась лицом в спину. Шквал ласковых и в то же время острых, как укусы комаров, мурашек прокатился по всему телу. Чувство опасности, волнение за судьбу близкого человека и энергия от только съеденной шоколадки волнами прошлись по моему телу, а в голову ударил адреналин.

— Спокойно, Женя. Отдай мой китель, он мне нужен, а тебе уже нет, и возьми пистолет.

Поставив браунинг на предохранитель, я сунул его в руки Женевьеве.

— Ты знаешь, как снимать с предохранителя?

— Нет, то есть, да.

— Вот смотри, делаешь вот так, а патрон досылаешь вот так! — я вынул обойму и показал, как передёрнуть затвор, после чего вставил её обратно и вновь поставил на предохранитель.

— Ой, он тяжёлый.

Я пожал плечами.

— А я могу сделать его легче! — и Женевьева, буквально на моих глазах, начала применять свой дар, поглаживая пальцами одной руки рукоять, которая стала превращаться из металлической в какую-то совсем другую, сохраняя прежнюю прочность, но теряя вес. У меня от удивления глаза даже немного расширились.

— Вот! Он и легче стал.

Я взял пистолет в руки и ощутил, что он потерял, как минимум, полкило.

— А ты ствол его не трогала?

— Нет, он не должен изменить основные характеристики, я уже пробовала с металлом работать, но сейчас не стала рисковать.

— Правильно. А ты маузер можешь Петру облегчить?

— Да, но после использования дара я есть сильно захочу, а шоколадок больше нет.

— Гм, действительно, тогда не нужно. Оставайся здесь, а мы пойдём с Петром, или я один пойду.

— Я не трус, Фёдор! — вскинулся Пётр.

— После всего, что ты сделал, Пётр, как я могу обвинять тебя в трусости, наоборот, ты сдержан и характеризуешься здравомыслием, в отличие от меня.

— Идём вдвоём, — подытожил Пётр.

— Я вас не отпущу! — вдруг вскричала Женевьева и ещё сильнее вцепилась в мою рубашку.

— А где мой китель? — отвлёк я её от себя.

— Там! — кивнула Женевьева в сторону аудитории.

— Принеси мне его, пожалуйста.

— Да, сейчас.

Пока она ходила, я ещё раз выглянул в окно: где-то на территории шёл бой, надо спешить. Вернулась Женевьева, я забрал китель, надел, отстегнул обойму, показал ей ещё раз, как надо заряжать пистолет и стрелять, и, заправив обойму обратно, вручил ей оружие.