Чтение онлайн

— Только осторожно, не застрели кого-нибудь случайно!

— Я его в сумочку уберу.

Несмотря на серьёзность ситуации, я с усмешкой посмотрел на графиню. Девушки, они всегда такие, тут и сказать нечего. Я прокрутил барабан своего револьвера, отщёлкнул его, посчитал патроны и вновь поставил барабан на место. В карманы я загрузил все патроны к револьверу, что у меня имелись. Конечно, придётся таскать весь боезапас с собой и постоянно перезаряжать оружие, но у меня есть ещё карабин, а значит, всё не так и плохо.

— Нам пора, Женевьева, веди себя хорошо! — пошутил я, отчего юная графиня вспыхнула и хотела что-то резко ответить, но рядом никого не было, а я уже уходил и, возможно, навсегда. Она осеклась и умоляюще посмотрела на меня.

«Что тут говорить? Тут делать нужно, а не говорить. Вряд ли кто придёт сюда ещё раз, а вот в других местах помощь оказать необходимо», — думал я про себя, смотря на девушку.

— Нам пора, Женя, держись остальных, стреляйте во всех, кроме полицейских и военных, и тогда отобьётесь. Да мы вернёмся скоро, не переживайте.

Последнюю фразу я уже сказал всем студентам, что стояли вокруг нас. Никто нам не возразил, и мы с Петром ушли. Выйдя из здания, мы оставили в нём все свои сомнения и чувства, решив для себя одно — догнать тех двоих и отомстить. Нам вслед смотрели, но зайдя за угол, мы скрылись из вида и тут же начали осторожничать.

Рядом из врагов никого не оказалось, лишь возле административного здания слышалась стрельба, но она становилась менее ожесточенной и редкой, и не потому, что бандиты бежали, а скорее наоборот, некому больше было им в том воспрепятствовать. Значит, нужно торопиться. Я сунул револьвер за пояс, а карабин, наоборот, взял наизготовку. С карабином мне вообще сподручнее управляться, чем с пистолетом: и целиться удобнее, и стреляет он метко и кучно.

— Пётр, нам нужно быть предельно осторожными, — на ходу сказал я ему, чувствуя беспокойство.

— Это ты мне говоришь? Я по сравнению с тобой, Федя, сама осторожность, это ты постоянно норовишь за Рубикон зайти, а я тебя удерживаю, или уже лезу за тобой, потому как деваться некуда.

— Согласен, но здесь нас лишь двое, а сколько нападающих — неизвестно.

— Так известно, что у них есть пять трупов, но будут ещё, обязательно, ты свой дар восстановил?

— Частично, на пару раз закрыться им хватит. Нам бы этих двоих найти, что от нас сбежали.

— Вряд ли получится, они же не дураки, поняли, что нарвались на бойцов не хуже них, вот и ретировались.

— Да, сбежали они, не поймаем.

— Почему так думаешь?

— Потому как ушлые они, чего хотели, того добились, но поняли, что больше ничего не смогут, вот и побежали на выход. Может, где подсуетятся ещё, но скорее для отчётности перед кураторами, да и сделают ноги. Видишь, их напало немного, сопротивление поначалу небольшое было, но для них сейчас оно уже критическим стало, и в этом наша с тобой заслуга, Федя. У нас ещё есть преподаватели с боевым даром, просто многих врасплох они застали, а сейчас первое онемение пройдёт, и всыпят им.

— А мы поможем! — перебил я друга.

— И добавим, — согласился он со мной, — нам теперь своих бы не пристрелить, а им на нас не напасть.

— Разберёмся.

В это время за следующим учебным корпусом раздался очередной выстрел, и мы поспешили в ту сторону. Не успели мы подбежать к зданию, как из-за угла высунулись два бандита в повязках и открыли по нам огонь. Я успел закрыть нас щитом и выстрелил из карабина. Рядом со мной гулко стал стрелять маузер Петра. У наших противников шансов выжить не оставалось, потому как у меня стоял щит, а у них нет.

Отстрелявшись, я убрал щит, и мы, не сговариваясь, побежали к подстреленным. Им не повезло, они уже не могли нам рассказать о себе, ничего, сейчас узнаем сами. Я снял с одного из них повязку, а Пётр с другого. Открылись абсолютно незнакомые нам лица.

— Ясно, что ничего не ясно! — выразил наше общее мнение Пётр.

Я передёрнул затвор, и мы уже более осторожно и медленно пошли вперёд. Откуда-то по нам выстрелили, но промахнулись, мы выстрелил в ответ и когда добрались до места, с которого в нас целились, то никого там не нашли, да и нападение, как оказалось, закончилось. Анархисты-революционеры, сделав своё подлое дело, навели панику, убили несколько человек и, ранив больше двадцати, исчезли, оставив после себя лишь неубранные трупы, по большей части искалеченные, лишь только эти двое остались при головах, все остальные убитые их лишились.

А дальше мы развернулись и побежали назад, к административному зданию, взятому штурмом. Там мы никого не нашли, кроме следов пролившейся крови и двух трупов, одним из которых оказался нападающий. Живых не оказалось, здание пустовало, а разбросанные везде бумаги и папки указывали на полный его разгром. Что тут искали и зачем разбрасывали бумаги анархисты — непонятно, да и неинтересно, об этом пусть полиция и жандармы думают.

— Мы здесь ничем и никому не поможем, идём к нашим, нужно их выводить из здания, а дальше пусть каждый решает сам за себя. Я предлагаю отвести Женевьеву пока к нам в комнату, а потом разберёмся, — сказал я Петру.

— Согласен, идём.

Нас сразу же заметили, как только мы вывернули из-за угла, и приветствовали радостными криками. Дальше начались расспросы, и толпа оказавшихся в невольном заточении студентов тут же стала разбегаться кто куда, сначала нерешительно, но когда мы забрали с собой Женевьеву, то вслед за нами последовало и большинство оставшихся.

Мы шли к общежитию, обступив с двух сторон Женевьеву. Наверное, со стороны мы казались странной компанией. Двое юношей и девушка, все держали оружие и целенаправленно куда-то шли. А вокруг, на ходу рассыпаясь в разные стороны, бежали студенты, стремясь, как можно быстрее, покинуть территорию академии.

Дойдя до общежития, мы заметили ту же самую картину нападения, что в других зданиях. Общежитие одним из первых приняло атаку, и уже на пороге я увидел убитого вахтёра. Женевьева вскрикнула и отвернулась, а я беспомощно посмотрел на Петра.

— Иди один, Фёдор, мы подождём лучше здесь.

Я кивнул, отдал Петру карабин, перехватил удобнее револьвер и, осторожно приоткрыв дверь, заглянул в неё. Затем рывком просочился внутрь и, сделав шаг в сторону, осмотрелся. Здесь имелись следы боя, но повреждения оказались минимальные, просто некому и нечем было организовывать сопротивление.

Вахтёра застрелили почти сразу, никакой охраной общежитие больше не располагало, разве что был ещё комендант. Вспомнив о нём, я поспешил в его комнату и увидел следы боя уже на выходе с лестницы. Коменданта я нашёл на пороге комнаты, с простреленной головой, он сражался до последнего. В его руке лежал старый однозарядный револьвер ещё, наверное, тех времён, когда он служил в армии.

Глаза его смотрели в никуда, а седые усы оказались залиты кровью. Слёзы навернулись мне на глаза, я протянул ладонь и осторожно прикрыл его веки. Больше ничего я сделать уже не мог. Старый солдат выполнил до конца свой долг и кого-то смог подстрелить, судя по следам крови на полу, но силы оказались слишком не равны.