Чтение онлайн

Дежурный врач сказал, что все будет хорошо.

Вернее, он говорил долго, гипнотически ровным голосом, вворачивая медицинские термины, но память в моем состоянии была словно решето. Я удержала в ней главное.

Все будет хорошо.

Чувство нереальности, невозможности происходящего держало меня в больнице на плаву. Панику я испытала, приехав в мамочкино кафе.

Сейчас этот оазис беззаботности и радости будто кричит: здесь произошла беда. Опрокинутые стулья, сдвинутые с привычных мест столы. На полу вперемешку с игрушками валяются смятые салфетки.

Я беру влажную махровую тряпку, опускаюсь на колени в дет­ском уголке и начинаю тереть коврик с засохшими каплями мороженого. Глаза режет от набегающих слез, а еще от глубинного чувства жалости к себе. Я пытаюсь от него отделаться: все тру и тру то место на коврике, где было пятно.

Сначала мне кажется, что это игра воображения: Лео с тряпкой в руках подворачивает джинсы и опускается на колени рядом со мной. Нет, это он, настоящий. Со своим особым запахом, проникновенным взглядом, дикой физической притягательностью. Мы стоим на коленях, почти касаясь друг друга плечами, и драим тряпками коврик. Молча, сосредоточенно. Но на душе светлеет.

Как он здесь оказался? Так же случайно, как и в моей жизни? Пришел тогда, когда я не ждала помощи, но остро в ней нуждалась.

Я так хорошо помню, как он вытирал пол в этом кафе в прошлый раз. Катерина разбила чашку с кофе, лишь бы отвлечь от меня внимание Лео. Не сработало. Лео с первой минуты нашего знакомства был моим. Побег из его квартиры — приступ ревности, а не отсутствие доверия. Сейчас я совершенно в этом уверена.

Мы вместе собираем игрушки, подметаем пол, двигаем на место столы и переворачиваем стулья. Иногда мы ловим взгляды друг друга. «Я очень скучаю по тебе, Лео», — вот что я хочу ему сказать. Но пока молчу.

Мы возимся больше часа, потом выходим на улицу через черный ход. Я достаю из кармана фартука сигарету, найденную в кабинете Шефа. Запрятал в дальний угол выдвижной полки, думал, не узнаю. Ему нельзя курить.

Чиркаю зажигалкой — без толку. Пальцы дрожат.

Лео забирает у меня зажигалку, на мгновение накрывая мои ладони своими.

Сколько людей живут и умирают ради любви! Приносят ей дары и жертвы, приманивают ее, ищут, требуют. А у меня — вот она, на тарелочке. Но я по-прежнему стою, опустив голову. Что мне мешает сделать первый шаг навстречу любимому человеку, который этого шага ждет?

Жизненный опыт.

Я не знаю, можно ли стать счастливой без любви. Но точно знаю: одной только любви для счастья недостаточно.

Зажигалка щелкает в ладони Лео. Я прикуриваю.

— Как ты?

— Как ты здесь оказался?

Мы произносим эти вопросы одновременно. Краем глаза вижу его улыбку.

Я люблю Лео.

— Уже значительно лучше, — признаюсь я.

— Я просто очень по тебе соскучился. Приехал сюда, а здесь никого, полный разгром. Я звонил тебе. Очень много раз. Потом съездил к тебе домой. Узнал, в чем дело. Вернулся.

— Я отключила телефон в больнице.

Молчание.

— Мне так его жаль! — не выдерживаю я паузы. — Кафе толком не приносило ему денег, при этом забирало кучу нервов и почти все его время. Он друг моей мамы, я тебе говорила? Ходят слухи, он даже когда-то был в нее влюблен. А моя мама выбрала себе художника, прекрасного и романтичного, но очень далекого от земной жизни. Когда отец ушел, о нас стал заботить­ся Шеф, — я улыбаюсь: с ним у меня связано множество прият­ных и трогательных воспоминаний. — Он женился на прекрасной женщине, доброй, чуткой, ласковой, будто созданной для того, чтобы стать мамой. Но детей у них не было. Зато она стала отличной бабушкой для всей соседской малышни. Это ей пришла идея открыть мамочкино кафе. Чтобы все были счастливы. Правда, сама она до открытия не дожила — лимфома. Так что это кафе — память о ней. Бедный Шеф…

— Но ведь с ним все будет хорошо?

— Наверное.

Сейчас бы обняться, прижаться друг к другу, но мы по-преж­нему просто стоим. Лео не делает попыток приблизиться ко мне: не поворачивает к себе лицом, не берет за руку. Может, остыл? Может, мои сомнения ему надоели? Меня снова накрывает паника, прежде чем я напоминаю себе его слова: «я просто очень по тебе соскучился». Я хватаюсь за них, как за спасательный круг.

Лео смотрит на меня. Я чувствую, как его взгляд касается моего лица.

В мыслях и на сердце становится все светлее. Оказывается, сегодня прекрасная погода. Сквозь легкую дымку облаков просачивается теплый солнечный свет. Ласковый ветер доносит аромат свежей выпечки из ближайшей булочной.

По крыше дома гуляют кошки. Поливальная машина катится по улице, разбрызгивая воду на асфальт и редких прохожих.

— Тебе не обязательно проходить через все это одной, — тихо, но твердо говорит Лео.

Я киваю, по-прежнему не поднимая головы. Курю и стряхиваю пепел на асфальт, под ноги.

Мне стыдно, что я заставляю Лео переживать, стыдно за свои метания, за то, что не могу решиться — довериться любимому человеку.

А что бы сказал мне на это консультант по счастью? «Ты имеешь право на сомнения, ты можешь принимать решение столько времени, сколько потребуется. Ты должна слушать только себя, а не руководствоваться чужими желаниями». Или что-то вроде этого.

Но ведь я так и поступаю!

Лео все же касается меня: тянет за кончик завитка и отпус­кает. Я чувствую, как прядь, пружиня, щекочет мне щеку.

— Ты можешь думать и сомневаться, сколько угодно. А можешь попробовать впустить меня в свою жизнь. Это же не ампутация конечности. Всегда можно отступить. Но я очень постараюсь, чтобы тебе никогда не захотелось этого сделать. Поехали со мной в Лондон!

Рука с сигаретой застывает в воздухе.

— Вот так просто?

Я поднимаю взгляд на Лео. Похоже, не на такую реакцию он рассчитывал.

— Нет, не просто, — он замялся. — Сначала мы поженимся. Это очень упростит… — Лео запнулся, видя выражение моего лица.

— Я уже была замужем. За человеком, которого любила. За отцом моих детей. Я до замужества встречалась с ним год и, казалось, знала о нем все. Но ничего не вышло.

— Просто ты плохо разбираешься в людях.

Мое душевное томление как рукой снимает.

— Зато я знаю, что самые крошечные милые недостатки со временем становятся уродливыми и разрастаются до размеров пропасти!

— И… — Лео с трудом проглатывает комок в горле, — какие потенциальные пропасти ты видишь во мне?

— Консультант по счастью — это дурацкая, ненадежная и сомнительная профессия!