Чтение онлайн

– Ну и есть соблазн у нас такой...

– У вас?

– Да нет, вообще – у всех проводников.

– Да ты за всех не говори! Есть и шибко честные товарищи... Встречаются.

– В общем, он прошел, глянул по купе по всем проверить, товарищ следователь, – не решили ли мы с Наташкой прокатить кого-нибудь зайцем, от Буя до Секши...

– До Секши? – заинтересовался Калачев и стал листать свою записную книжку. – До Секши, говорите?...

Воспользовавшись тем, что следователь отвлекся, Наташа еще раз толкнула напарницу – вдвое сильнее на сей раз.

– До Секши, да... – нашел соответствующую запись Калачев. – Так что – до Секши-то?

– Да это просто я к примеру. После Буя будет Секша. А так какая разница: от Галича до Лопарева, от Ней до Поломы – пустил, подвез и заработал. Вот. А Ефим Михалыч смотрит. Проверяет.

– Особенно ночами.

– Ну, ясно. – Калачев кивнул. – А вы не помните случайно: какого числа они ехали в Москву?

– Ну... Давно уж. Это, по-моему, было в августе. В конце.

– А поточнее вспомнить не сможете?

– Сейчас попробую, – кивнула Наташа, доставая тетрадку. – Вот август. Расписание. В Москву мы ехали двадцать второго, двадцать четвертого, двадцать шестого, двадцать восьмого и тридцатого. В один из этих дней.

– Ну, а еще точнее?

– Точнее едва ли сейчас получится. Понимаете, конец августа, пассажиропоток большой, все едут к первому сентября, с детьми. Конец августа, да еще зимние каникулы тоже вот, голова идет кругом.

– А вы же вот что можете... – Наташа оживилась. – Вам их фамилии известны?

– Да.

– Ну, прекрасно! Сейчас билеты в кассах продают ведь по паспорту... Вы обратитесь на вокзал. Они запросят Буй, и по фамилиям вам скажут – когда билеты они покупали и на какое число. И это будет точно.

– Дельно, – кивнул им Калачев и встал. – Я так и сделаю. Ну ладно, девочки, простите, что отвлек, спасибо за беседу. Сухой остаток – эти двое ехали от Буя до Москвы и до Москвы доехали оба?

– Да, да! – кивнули обе.

– Из посторонних к ним никто не заходил?

– Нет, нет!

– И распивать – ни с кем не распивали?

– Что вы, что вы!

– Все. Это все. Удачи вам. Счастливого пути!

Наблюдая сквозь окно вагона, как Калачев, минуя стрелки, удаляется вдоль тупикового пути к вокзалу, Наташа процедила напарнице:

– Ты б ему еще сказала, что мы им две бутылки водки за сорок баксов втюрили.

– С закуской же! – напомнила ей Маша. – Это же, считай, комплексный ужин!

– Ты все же дура, Машка, набитая!

– Да просто не спала всю ночь! Устала как собака.

– Вот я и говорю – собачье помело у тебя, а не язык.

– Тогда ты с ревизорами разными сама и разговаривай! А то меня сначала к ним сунешь, а потом все поправляешь – из-за моей спины – легко это, я понимаю!

– Ага! Не будь меня, так ты б, Машка, давно б уже сидела!

По дороге на вокзал Белов зашел на почту.

– Два письма. Заказное и ценное.

Первое, заказное, было адресовано Власову В. А. в прокуратуру, второе – ценное он отправил на свой же адрес и почти самому себе: «Белову Н. С. для передачи Елене Анатольевне Синицыной». И это письмо было внушительных размеров – формат А4.

– Раз ценное письмо, нужна опись. Вскройте, предъявите. Что в нем?

Белов вытащил из незаклеенного конверта документы, которые он оформил еще вчера по дороге из клуба домой.

– Пожалуйста, вот посмотрите: это генеральная доверенность, тут просто – письмишко небольшое...

«Сейчас заклеят конверт, и письмо уйдет, отслоится от него, заживет своей жизнью, – подумал Белов. – Ушедшее письмо уже не вернешь. Отправление письма – это всегда поворотный пункт, пройденная развилка кусочка жизни...»

– А это что еще у вас? – спросила сотрудница почты, заполнявшая опись.

– А это мое завещание, – ответил Белов.

Выйдя из метро, Белов повернул направо, прошел сквозь строй торгующих всякой всячиной пенсионерок, двинул к суточным кассам поездов дальнего следования.

Внезапно дорогу ему преградила цыганка:

– Остановись на секунду. Сказать тебе надо одно...

Обычно Белов начисто игнорировал цыганские выпады в свой адрес в общественных местах – просто отмахивался молча, продолжая движение. Он знал как дважды два, что остановиться и вступить в беседу с золотозубыми – это мгновенный абзац, смерти подобно.

Но тут, видно, нервы не выдержали напряжения последних дней. Он сбавил ход.

– Что тебе? Ну? – бросил он на ходу.

– Важную вещь хочу рассказать тебе... У тебя, я вижу, любовь была. Большая любовь... Светлая. Сам ты хороший человек, вижу. Друзья твои тебя подвели...

Еще два дня назад Белов не стал бы и слушать дальше весь этот бред: очевидно, что у сорокалетнего хорошо одетого, высокого, представительного мужика определенно была любовь. Любовь бывает только большая. И обязательно светлая. В наличии маленькой и темной любви не признается ни одна собака. Все люди считают самих себя хорошими. У всех есть друзья, которые неизменно подводят – разносят сплетни, из зависти гадят за спиной, совращают жен, отбивают любовниц, не возвращают вовремя долги.

Прекрасно понимая, что цыганка примеряет на него платье голого короля, годное абсолютно для любого, Белов тем не менее остановился как вкопанный.

– Скажу, что будет, тебе... Сейчас скажу... – Цыганка пристально впилась своим взглядом в глаза Белову. – Дорога тебя ждет. Дальний путь.

– Действительно, – Белов, соответствующе экипированный, стоял с рюкзаком за плечами. Кассы пригородных поездов он уже миновал. Дальнюю дорогу в этом случае мог бы предсказать ему даже первоклассник школы для дебилов.

Однако Белов тем не менее, зачарованный цыганской прозорливостью, даже открыл рот.

– Я тебе дальше скажу, что будет... – цыганка протянула руку к его голове и выдернула волосок. – Вот, седой волос твой, не жалей. Сейчас скажу по нему, что будет с тобой и как быть тебе. Возьми волос в руку, в свою...

Белов протянул руку, внутренне удивляясь, как в такой темноте, при паршивом вокзальном освещении – когда и волоса-то самого не видно – можно еще что-то по этому самому волосу предсказать.