Чтение онлайн

«Впрочем, – подумал он, протягивая руку, – цыганок этому с младых ногтей учат».

– Нет! – оттолкнула цыганка его руку. – Голой рукой нельзя волос брать! Беда тебе будет. Накличешь! Смотри! Деньгами волос берешь. Не бойся. Рубль достань. Волос возьми. Я не отниму твои деньги! Не бойся. Мне и доллары доверяют. Люди знают меня. Не обманываю. Любые деньги достань сюда, сам их в руке держать будешь. Чтобы волос свой взять у меня. Все тебе я скажу сейчас. Заговор тоже я дам тебе. Будешь ты цел, невредим. Дорога удачей ляжет. Успех будет под ноги тебе. Сам счастлив будешь. Рубль достань. Волос возьми.

«Остаться целым – это было бы очень кстати, – подумал Белов. – Да и успех под ноги отнюдь не помешал бы. Обычно такая вещь, как успех, под ногами в грязи не валяется. А если и счастье к тому же – помимо успеха. Чего же еще? Большего и желать не приходится! И для этого нужен рубль – всего-то! Рубль – это настолько мало, что даже если десять, двадцать тысяч рублей сорвет с него в комплекте с этим седым волосом цыганка – да это просто пустяки, думать нечего. Но вот беда – где взять этот самый рубль?»

Белов напрягся, вспоминая. Самые мелкие купюры – на билет – лежали у него не в бумажнике, а просто в кармане, вповалку, что называется. Самая мелкая купюра была рублей пятьдесят, вроде бы. Там же еще немного долларов. Тут самая мелкая – десять баксов.

Покопавшись в кармане, как гоголевский Плюшкин – то есть пытаясь на ощупь определить достоинство бумажки, не вынимая ее из кармана – Белов наконец-то вытащил одну под мертвящее сияние криптоновых вокзальных фонарей.

Взглянув на нее, мысленно плюнул: пятьдесят баксов.

– Не бойся. Давай! Не возьму, не дрожи. Покажу только, как волос завернуть. Чтоб счастье было у тебя. Смотри!

Полтинник неуловимо и плавно переплыл в пальцы цыганки и был тут же сложен в четыре раза, превратившись в зеленый конвертик-комок.

Белов протянул руку, чтоб взять его.

– Нет! Нет! – оттолкнула его руку цыганка. – Выкупить надо тебе волос свой. Дай, что не жалко. Рубль хотя бы дай мне. Не бойся. Вот, я держу твой завернутый волос. Выкупить нужно его. Даром нельзя. Будет несчастье тебе.

Белов снова полез в карман. Предыдущая неудача научила его. Пытаясь достать купюру помельче, он достал крупную. Теперь он решил сделать наоборот: постараться найти крупную, чтобы извлечь на самом деле мелкую. На этот раз удалось: пытаясь обмануть самого себя, он самого себя и обманул. Бенджамин Франклин! Тьфу, мать! Сто долларов!

Выкупить пятьдесят баксов за сто означало подарить цыганке пятьдесят долларов. Многовато, конечно. Но это же не просто выкуп, а плата за счастье, удачу, успех. Жизнь выше денег. Любовь не измеряется ни баксами, ни рублями...

Он протянул цыганке сто долларов.

Цыганка сто баксов взяла, но пятидесятидолларовый конвертик с волосом не отдала.

– Смотри вот на меня, хороший господин. Ты денег не жалеешь, это правильно! – завела она очередной этап своей шарманки.

– Отдай мой волос немедленно! – очнулся вдруг Белов и встряхнул головой, словно пытаясь сбросить с себя наваждение.

– Не спеши! – цыганка тут же смяла сто баксов вместе с полтинником, сжала в кулаке, отступила на пару шагов, явно намыливаясь отвалить на крыло в сторону своих многочисленных товарок, кучковавшихся возле выхода на платформы и наблюдавших за происходящим издалека.

– Ну-ка, отдай! – Белов схватил ее за руку, сжал.

– Убивают! – взвизгнула цыганка. – Руку сломаешь! Не смей! Отпусти! За увечье квартиру продашь – не расплатишься!

Товарки тут же устремились ей на выручку.

«Плохо дело!» – только и успел подумать Белов, как вдруг слева от него мелькнула черная молния и разразилась хриплым лаем... Огромная собака непонятной породы рвалась с поводка. Седой кряжистый мужчина еле удерживал пса.

– Убери собаку!

– Деньги брось, брось деньги: спущу – разорвет! – свирепо выдал мужик и тут же ослабил поводок. Собачья пасть почти коснулась лица цыганки. – Бросай или спускаю!

– Ай, сволочь! На!! – Цыганка швырнула деньги под ноги Белова.

– Что ты связался, дурак? С кем ты связался? – мужик, подхватив деньги в полете, протянул их Белову: – Держи! Это ж цыгане! Это ж не люди! Стрелять, поголовно! К стенке всех! Резаком, весь рожок, в три ствола – по коленям, животу и по мордам! В брызги! Без комментариев! К херам собачьим!

«Фашист, – подумал Белов, расправляя баксы. – Фашист, а как вовремя!»

– Спасибо.

– Это ему спасибо скажи! – мужик кивнул на пса. – Без него мы – ноль! Он цыган, бомжей у меня... На тварь двуногую натаскан. Зверь! Золото! Четверых черных загрыз, – он потрепал пса за холку. – Умница!

– Несчастье тебе! – крикнула цыганка из клубка своих сородичей, боясь отделяться от них. – Казенный дом, тюрьма тебе будет. Гад сраный!

– Только стрелять, – резюмировал спаситель, гладя собаку по голове. – Голова, корпус, ноги.

Во все кассы стояли значительные очереди – человек по десять-пятнадцать.

Поезд на Воркуту отходил через сорок восемь минут.

– Товарищи, вы меня не пропустите без очереди? У меня уже сейчас посадку объявят: опаздываю!

– Да все опаздывают!

– Вон, встань в конец, как все!

– Он думает, мы здесь для удовольствия стоим.

– Просто нахал, вот и все!

Белов быстрым шагом двинулся вдоль касс, примериваясь – где людей поменьше.

Конечно, наименьшая очередь тоже ничего не гарантировала по сути: народа, может быть, мало как раз из-за того, что кассирша работает медленно, в темпе утопленницы. Люди это сразу замечают и становятся туда, где хоть и больше народа, но дело идет быстрее.

Он вдруг заметил окошко, за которым сидела кассирша, но народа перед которым не было ни души.

– Один купейный. Или СВ. Любой. Можно плацкартный. До Инты. На Воркутинский. На сегодня. На сейчас.

Кассирша внимательно и с интересом выслушала его тираду целиком, довольно хмыкнула и наклонилась чуть вперед – к окошку, к лицу Белова. Наклонившись, она слегка постучала длинным лакированным ногтем по стеклу, отделявшему ее от Белова, и спросила:

– Читать умеешь? Почитай!

На стекле перед самым лицом Белова висела бумажка с каракулями. Он с напряжением сумел их разобрать.

Там было нашкрябаны два слова: «Техническая пауза».