Чтение онлайн

Он начал монотонно перечислять, но Эвелина перебила его, протянув руку.

— Позвольте я посмотрю.

Она взяла первую пачку — счета от мясника, бакалейщика, молочной фермы. Цифры прыгали перед глазами. Фунты, шиллинги, пенсы. Суммы были астрономическими. Цена за одну поставку дичи могла бы прокормить её прежний дом неделю. Вместо того чтобы растеряться, она ощутила странное, холодное спокойствие. Это был язык, который она могла понять. Язык порядка, логики, обмена. В отличие от туманного языка светских условностей, здесь можно было задавать вопросы.

— Мистер Бэнкрофт, — сказала она, указывая на строку. — Поставки говядины от «Пёрвис и сын». Цена за фунт здесь на два пенса выше, чем в счёте от «Харгривз», который идёт следом. Почему мы закупаем у двух поставщиков по разной цене?

Управляющий замер. Его пальцы, лежавшие на столе, слегка дрогнули. Он не ожидал, что она начнёт не с подписи, а с сравнения.

— Это… «Пёрвис» поставляет отборную вырезку для его светлости и официальных обедов, ваша светлость. «Харгривз» — для кухни персонала. Разное качество мяса.

— Я вижу, — Эвелина кивнула, её глаза уже бежали по следующим строкам. — А количество угля, закупленное в прошлом месяце, на двадцать процентов превышает закупку за аналогичный период прошлого года, при том что зима была мягче. С чем это связано? Неисправность котлов? Потери при хранении?

Бэнкрофт слегка откашлялся. Его тон из нейтрального стал чуть более уважительным, хотя в нём и сквозила лёгкая досада.

— Были проведены профилактические работы на главном котле, ваша светлость. Требовалось поддерживать высокую температуру для просушки кирпичной кладки после ремонта дымохода. Отчёт о ремонте приложен в разделе «Хозяйственные работы».

— Понятно. Покажите мне, пожалуйста, — она продолжила листать, задавая короткие, точные вопросы о крупных расходах, сверяла подписи, интересовалась системами учёта. Она не пыталась уличить его в чём-то, не играла в ревизора. Она вникала. Она демонстрировала, что её мозг работает, что она способна анализировать, что её интерес — не прихоть, а намерение.

И в этот момент, из угла глаза, она заметила движение в дверном проёме. Она не подняла головы, но почувствовала присутствие. Герцог не ушёл. Он стоял в тени коридора, прислонившись к косяку, и наблюдал. Молча. Как тень.

Осознание того, что он следит, не смутило её. Напротив, это придало её действиям ещё больше чёткости. Это было первое испытание на профпригодность в его глазах. И она не собиралась его проваливать.

Разобравшись со счетами, она перешла к ведомости на жалованье. Длинный список имён и должностей.

— Я вижу здесь садовника, кучера, горничных для парадных покоев, — сказала она задумчиво. — А кто отвечает за прачечную? Или за уход за комнатными растениями в оранжерее? Их имён здесь нет.

Бэнкрофт, уже начавший проникаться странным уважением к этой не по годам проницательной молодой женщине, объяснил:

— Их нанимают через подрядчика, ваша светлость. По мере необходимости. Это экономнее, чем держать штат.

— Но менее ответственно, — тихо, но чётко возразила Эвелина. — Постоянный работник заинтересован в результате. Наёмный — лишь в отбытии часов. Возможно, стоит рассмотреть вопрос о создании небольшой постоянной должности для ключевых областей, где качество важнее разовых затрат. Подумайте над этим, мистер Бэнкрофт.

Она не приказывала. Она предлагала. Но в её тоне была та же железная воля, что и у хозяина дома. Управляющий, поймав взгляд герцога в дверях, лишь кивнул.

— Как прикажете, ваша светлость.

Спустя почти час Эвелина поставила свою первую, тщательно выведенную подпись на последней странице сводного отчёта. Она не утвердила всё слепо. Она сделала несколько пометок карандашом на полях: «Уточнить», «Сравнить с другими поставщиками», «Запросить смету». Работа была сделана.

Именно тогда герцог отделился от тени и вошёл в комнату. Его шаги были бесшумными. Управляющий тут же вскочил.

— Ваша светлость. Герцогиня уже ознакомилась со счетами.

— Я видел, — отрезал герцог. Его взгляд скользнул по пометкам на полях, по сосредоточенному, ещё не до конца расслабившемуся лицу Эвелины. В его глазах, обычно пустых, что-то промелькнуло. Не одобрение — это было бы слишком сильно. Скорее… признание факта. Факта, что он не ошибся в её потенциале. Что этот ресурс, вопреки ожиданиям, может быть полезен.

— Вы справились эффективно, — произнёс он, и в этих словах не было лести, только констатация. Затем он повернулся к управляющему: — Бэнкрофт, с сегодняшнего дня все счета по лондонскому дому перед окончательным утверждением проходят через герцогиню. Организуйте еженедельный отчёт.

Это был приказ. Реальная власть, пусть и ограниченная, переходила к ней. Бэнкрофт склонил голову и, забрав папку, удалился.

Герцог остался с Эвелиной наедине. Тишина повисла снова, но теперь она была иной — насыщенной недавним умственным трудом.

— Что касается вашей благотворительной деятельности, — заговорил он неожиданно, — я считаю целесообразным начать с фокуса. Разбрасываться ресурсами — неэффективно. — Он достал из внутреннего кармана сюртука два небольших проспекта и положил их перед ней. — «Приют для детей-сирот моряков в Гринвиче» и «Фонд поддержки вдов павших офицеров». Оба находятся под патронажем короны, оба имеют безупречную репутацию и прозрачную отчётность. Выберите один. Изучите их годовые отчёты, которые я распоряжусь доставить вам. Затем мы обсудим размер первоначального пожертвования.

Это было движение. Первое. Он не просто дал ей бюджет, как безликий денежный мешок. Он дал ей выбор. Пусть и между двумя вариантами, которые он сам одобрил. Пусть и под его полным контролем. Но это был шаг от абсолютного диктата к управляемому партнёрству. Он признавал её способность принимать решения в отведённой ей сфере. Это была иллюзия свободы, но иллюзия, тщательно выстроенная и несущая в себе намёк: если она будет действовать так же разумно, как сегодня, пространство для её манёвра может постепенно увеличиваться.