Чтение онлайн

— Вот, посмотри, юристы согласовали последние правки…

Мы садимся за бумаги и выпадаем из реальности часа на два.

Знала бы Лиза, что Влад был невольным слушателем финальной части нашего секс-марафона, она бы точно не решилась принести нам кофе. Но она здесь. Моя красивая девочка.

На ней короткое белое платье в мелкий цветочек с кружевом, волосы убраны в пышную косу. Никакой косметики, но её зацелованные губы и пылающие щёки делают её безумно красивой и притягательной. Хочется такую её вообще никому не показывать. Мужики от этой неподдельной, естественной красоты на слюни исходят.

Но держу себя в руках.

Они здороваются с Владом. Тому хватает мозгов ничего не сказать моей девочке, иначе я бы его покарал…

— Илья, скоро ужин. Влад, присоединишься к нам?

Но этот говнюк всё же позволяет себе ремарку, понятную только мне:

— Нет, спасибо, Лиза. К ВАМ я точно не присоединюсь… Занят уже.

Бросаю на него угрожающий взгляд, а тот только ржёт в кулак.

— Лиза, девочка. Мы уже заканчиваем. Скоро освобожусь.

— Угу. Я к Сашке, а потом спущусь…

Влад провожает её взглядом.

— Каримов, повезло же тебе! Какой девочка то стала…

— Завали, Влад. — Ревную дико. — Завтра лечу. Пригляди за домом. Женя, конечно, здесь, но мало ли. Лиза с сыном — под твою ответственность.

— Да чё будет-то?

— Хер знает. Неспокойно…

— Хорошо. Но ты не накручивай. Нет никого. Артемьев сдох. Выдыхай…

— Проследи.

— Всегда!

Лиза

Просыпаюсь ближе к восьми. Сашка сегодня ночевал в детской под присмотром няни. Илья уже улетел. От него только сообщение:«Люблю тебя, малышка. Поцелуй за меня сына».

Нужно вставать и идти в душ. Сашку и правда пора кормить — грудь полна и уже болит.

Когда с основными материнскими делами покончено и сын спит в кроватке в нашей спальне (Светлане Ивановне тоже нужен отдых), я иду на кухню и готовлю себе завтрак. Повар куда-то делся. Но это даже к лучшему. Нервный он какой-то в последнее время. Не даёт ничего делать. После завтрака немного читаю и просто нежусь в постели. Вспоминаю вчерашний день и ночь с Ильёй. Моё тело кайфует, оно всё вспомнило и хочет наверстать упущенное… Лежу и улыбаюсь, пялясь в потолок…

Прислушиваюсь к дому. И до меня доходит: в доме просто могильная тишина. Это очень странно. Пытаюсь включить свет, но его нет.

Как такое может быть? Если нет центрального, автоматически включается генератор…

Я выхожу на террасу: внизу тоже тишина. Обычно я вижу кого-то из охранников, но сегодня пусто.

Не нравится мне это. Я беру Сашку на руки — мой комочек сладко спит. Мой телефон в кармане платья, смарт-часы на руке. В них забиты напоминалки о кормлении.

Спускаюсь вниз. Дом абсолютно пуст. Нет ни горничной, ни повара, ни Ольги, ни Егора… никого. Поднимаюсь к няне. Светлана Ивановна, что собиралась перекусить и лечь отдохнуть, тоже пропала…

Это уже точно ненормально. Набираю Влада, но сети нет. Быстро ныряю в кабинет Ильи, на всякий случай плотно закрывая все окна и двери. Беру из сейфа его спецтелефон — у него связь есть всегда, работает напрямую через спутник… Звоню Владу — гудки идут, но никто не берёт трубку. Илье — вне зоны. Набираю сестру…

Липкий страх в звенящей тишине начинает подступать к горлу. Я дышу и пытаюсь мыслить рационально. Она принимает звонок.

— Марьям, у меня тут какая-то странь. Никого нет ни в доме, ни на территории. Связи нет, света нет. Мы с Сашкой в доме одни. Я в кабинете Ильи закрылась. Марьям, мне страшно, а вдруг…

— Папочка вернулся, Лизонька. — Его липкий, до тошноты мягкий голос я узнаю из сотен тысяч. Моё дыхание обрывается. Страх начинает подкатывать к горлу. Ненавижу. — Скучала? Зря ты заперлась, стены тебя не спасут. — Холодом веет. Я стараюсь размерено дышать. И слушать только своё дыхание. — Мне не нужна твоя жизнь, она и так принадлежит мне. Вынеси мне сына. Или я выжгу этот дом до фундамента вместе с тобой.

На секунду я глохну. Сердце частит... Оно отбивает набат в моей голове. Этот голос. Я чувствовала, что он не умер… Собираю волю в кулак и не подаю вида, что напугана. Страх топит и затрудняет дыхание. Дышу.

— Ты… ты сдох. Тебя нет! — резко обрываю я, прижимая Сашку к себе так крепко, что он начинает кряхтеть.

— Я бессмертен, пока у меня есть продолжение. Выноси мне внука, Лиза. Прямо сейчас. Или я разожгу огонь, — его голос, как шипение змеи, заползает под кожу и сворачивается внизу живота.

— Ты больной ублюдок!

— Я твой отец. И я пришёл за своим. — Он произносит эту фразу на распев, что запускает холодные мурашки бежать по моему позвоночнику. — У тебя три минуты, пока я добрый. Как гореть заживо, ты знаешь. Можешь одна, а будешь противиться — сгорите все. — Слышу, что его срывает нетерпение и он буквально орёт. — Подчинись, сука, подчинись отцу! — Его слова ударяют, но не пробивают. — Ты будешь делать только то, что я скажу!..

На секунду я глохну. Гоню прочь флешбэки прошлого. Перекладываю Сашку на кресло — он чувствует, что я нервничаю, и может проснуться. Ему не нужно этого.

— Ты мерзкий психопат и ублюдок! Я не подчинюсь тебе. Ты сдох!

— Живой я, живой, дочка! Отдай сына. — Его притворно-сладкий голос вызывает рвотный рефлекс. Голова кружится, но я дышу с особым остервенением. А он продолжает: — Я выращу его, и он продолжит моё дело. Ваша мать, убогая, даже сына мне не могла родить, а от вас ни пользы, ни денег, ни хрена. Слышишь, ты, убогая! Дай мне сына! Не отдашь — сгорят все.

— Кто — все?

Его голос начинает срываться на крик, он явно не в себе. Долбаный психопат.

— Иди посмотри, кто у вас в подвале дома, — он заливается истеричным смехом. — Меняем жизни сорока трёх человек на одну жизнь? — И снова шипит: — Он будет жить, и хорошо жить, дочка. А если сама вынесешь его, я вас всех отпущу. Только его заберу.

— Ты болен!

Он истерично и зло хохочет. Его смех заставляет вспомнить так тщательно упакованное в банку для хранения детство… Но я дышу и не поддаюсь. Смотрю на Сашку, который всё еще мирно спит в кресле кабинета. Меня трясёт... Но собираю всю волю в кулак.