Чтение онлайн

— Каримов, ты в этом душе уже кого-то «прослушивал»?

Он ржёт, но глаза не отводит.

— Нет. Его подготовили специально для тебя, моя громкая малышка… Так что можешь не стесняться — всё для тебя.

Он обхватывает своими влажными губами мой сосок и начинает его ласкать. С губ слетает стон… Илья улыбается.

— Вот так, моя девочка. Не сдерживайся. Отпускай себя…

И мы и правда отпускаем…

Илья

Не хочется в нашу жизнь больше никого пускать. Вообще никого. Сутки мы и правда не выходим. Светлане Ивановне дали выходные и теперь наслаждаемся тихим счастьем и друг другом. Сашка как будто тоже выдохнул и ведёт себя просто ангельски. Ест, спит, немножко агукает на ручках мамы и папы, пытается что-то на своём говорить и делиться переживаниями от увиденного и прочувствованного.

К разговору об Артемьеве мы не возвращаемся. И вообще эту ситуацию с Лизой я не обсуждаю.

Для всех мы решали «семейное дело», что тянется пятый год. Никто не посмел спросить или пойти против моего решения открыто. Никому не нужно в сложившейся ситуации ставить под вопрос имеющиеся у всех блага и позиции. Никто не полез на рожон. И мы выдохнули. Мир не дрогнул.

Повар заключён под стражу. Его шантажировал Артемьев расправой с семьёй, даже какое-то время удерживал его сына, правда, потом одумался — вернул. Но напугал знатно, поэтому тот пошёл на эту дичь… Я не жалею его. Каждому по заслугам. Правосудие восторжествует.

С меня все подозрения сняты. Признаний повара, показаний Лизы и Евгения оказалось достаточно.

Марьям в порядке. Эдгар сказал сухо, что ей ничего не сделали, только напугали; пока она бежала — пару раз упала, оттуда такой вид… Это не моё дело. Дело их семьи. Лизе тоже не нужно знать об этом от меня. Если сестра поделится, то так тому и быть.

Влад надышался больше всех, пока инструктировал других, как спастись от едкого дыма, и помогал выводить людей из подвала при эвакуации. Но уже идёт на поправку. Я у него был. Он приехал в поместье как раз в тот момент, когда началась заваруха. Его просто ударили по голове, он даже не успел сориентироваться. Пока парень в больнице, забота о его семье на мне. Но они уже тёртые калачи. Супруга с ним больше десяти лет, знает все тонкости и риски нашей работы, поэтому при мне держится. Прилетит, видимо, всё в сторону Влада, уже когда он вернётся домой…

Мне не до чужих проблем и счастья. У меня есть своё. Самое дорогое и ценное…

Лиза заходит ко мне в кабинет пока я отхожу от разговора с Владом.

— Каримов, я всё забываю спросить... — Лиза медленно подходит ко мне и садится в своей атласной чёрной пижамке на мой стол. Наклоняется ближе. И я уже вижу её полную грудь, которая только для меня призывно кричит: «Привет!».

Она лениво прочерчивает пальцем линию по моей груди, чуть раскрывая рубашку и лёгким жестом расстёгивая третью и четвёртую пуговицы.

— А где та «холостяцкая» кровать, которую ты сжёг? Ну, та самая?

Я тяжело вздыхаю и прикрываю глаза. Догадываюсь, куда она ведёт. Это игра по слишком острой грани, буквально по лезвию бритвы…

— Лиза, она была из цельного массива дуба. Ручная работа. Стоила как небольшой самолёт.

— И? Ты правда её сжёг?

— Нет, — бурчу, но от тех микротоков, что запускают по моему телу её шаловливые пальчики, я так кайфую, что снова закрываю глаза. — Разобрали и вывезли на склад. Ждёт утилизации.

— На склад? Илья! А вдруг ты туда заглянешь — ностальгия не замучит? Захочешь вспомнить, как она прогибалась под твоим телом…

Резко открываю глаза и меняю нас местами: ухватив её за попку, усаживаю в своё кресло, а сам, вдавив руки в подлокотники, нависаю над ней.

— Какая к чёрту ностальгия, малышка? Нет разницы, какая поверхность, если на любой из них подо мной будешь ты… Только ты! — И я коротко чмокаю её в раскрытые губы.

— Даже если это капот твоей новой машины? — невинно уточняет она. Моё сознание тут же топят картинки с её образами в такой обстановке. Твою ж… Воспламеняюсь мгновенно.

— На капоте... А знаешь, это идея. Пожалуй, впишем это в наш план на завтра. А сейчас у нас другие поверхности по графику. Много «белых пятен» ещё в этой квартире. — Тяну её за руку к себе и вжимаюсь в неё поцелуем.

— Каримов! Сашка же проснётся!

— А мы тихонько, — шепчу ей в губы. — У нас же здесь звукоизоляция как в студии, забыла?

Год спустя

— Каримов, я больше никогда с тобой «шоркать» обои не буду!

— Хорошо. Оформим стены другими материалами. Со штукатуркой у тебя не будет проблем? — говорит Илья, пряча улыбку в мой огромный живот и прикасаясь к нему поцелуем.

Мы ждём двойню, и мне уже очень непросто на восьмом месяце.

— Илья, вот только попробуй свинтить в какую-нибудь Анкару…

— Не-е… Всё, привязан к ноге своей госпожи, — стёбется этот нахал, подхватывая на руки нашего первенца.

Сашке сегодня год, и мы встречаем гостей в нашем отремонтированном поместье. За это время дом и сад настолько преобразились, что их сложно узнать. Нет, мы ничего кардинально не перестраивали, но атмосфера изменилась.

На фоне детских весёлых песенок, воздушных шаров, надувного замка с батутом и горками наш сад с розами и гортензиями расцвёл как никогда. Заливистый детский смех бегающих по лужайке моих племянников, сына Влада и Марины, и первые попытки передвижения нашего Сашки — всё это умиляет. Сашка спускается с папиных рук и топает пятками, бежит к ребятам.

Взрослые расположились здесь же с едой и напитками.

Марьян с Эдгаром — счастливые, сидят чуть в отдалении на лужайке на пледе и смотрят на своих троих ребятишек. Подозреваю, скоро нас огорошат новостью о четвёртом: Марьян сегодня отказалась, как и я, от алкоголя и почти ничего не ест. Явно у сестрёнки токсикоз...

Влад с Маринкой носятся с детьми — они старше меня, но энергии в них и жажды жизни столько, что хватит на всех.

Здесь и Егор с Мариной. Да-да, мой охранник и Марина — они вместе! Марина сейчас серьёзно занялась дизайном одежды, а я как могу помогаю ей с клиентами. Всё же статус Каримова обязывает меня иногда бывать в высоких кругах…