Чтение онлайн

— Идиот, — прошептала она, обнимая его. — Совершенный идиот.

Он прижал ее к себе, и в этом объятии было все — и тоска прошедших недель, и радость встречи, и обещание того, что они все еще могут быть вместе, несмотря ни на что.

Когда они наконец разомкнули объятия, Алиса отвела его к своему столику.

— Ты должен быть голоден, — сказала она, давая знак официанту.

— Голоден по тебе, — ответил он, не отрывая от нее взгляда. — Ты выглядишь... по-другому, — сказал он, изучая ее лицо.

— Я чувствую себя по-другому, — призналась она. — Иногда страшно, иногда одиноко... но я научилась быть с собой. И это... это хорошо.

После ужина они пошли к ней. По дороге Марк смотрел на украшенный город, и на его лице было выражение, которого она раньше не видела.

— Я никогда не видел Милан таким, — признался он. — Всегда только отели, офисы, переговорные...

— Теперь ты видишь его моими глазами, — улыбнулась она.

В ее квартире он огляделся с интересом.

— Уютно, — сказал он, как тогда в Петербурге. — Похоже на тебя.

Он снял пальто, и она увидела, как он похудел, как заострились его скулы.

— Ты не ел? — обеспокоенно спросила она.

— Не было времени. Да и аппетита не было.

Она повела его на кухню, начала готовить простой ужин — пасту с соусом, который научилась делать у одной из соседок. Марк сидел на кухонном стуле и смотрел на нее.

— Что? — спросила она, помешивая соус.

— Просто смотрю, — он улыбнулся. — И думаю, как же мне повезло.

После ужина тишина в маленькой квартире была густой и звонкой, как хрусталь. Они стояли посреди комнаты, не решаясь сделать первый шаг, будто физическое расстояние в сантиметрах все еще продолжало те тысячи километров, что их разделяли. Воздух вибрировал от невысказанного.

Марк первым нарушил молчание. Он не потянулся к ней, а лишь коснулся кончиками пальцев ее запястья, там, где под тонкой кожей бился пульс. Прикосновение было вопросом. Все еще моя?

Ответом Алисы стал ее взгляд — темный, бездонный, полный той же тоски, что грызла его все эти недели. Этого было достаточно. Он шагнул ближе, и пространство между ними исчезло, растворилось в первом, долгом, пожирающем поцелуе. В нем не было нежности — лишь голод, дикий и всепоглощающий, жажда стереть в порошок память о бесчисленных одиноких вечерах.

Они двигались к постели, спотыкаясь о разбросанные вещи, не размыкая губ. Одежда сдавалась под их пальцами — не с стыдливой робостью, а с отчаянной решимостью добраться до сути, до кожи, до тепла. Его рубашка упала на пол, ее блузка скользнула с плеч. Каждый освобожденный сантиметр был маленькой победой над разлукой.

— Три дня, — прошептал он, отстраняясь. — У меня есть только три дня.

— Тогда давай не будем тратить их на разговоры, — улыбнулась она, притягивая его к себе.

Он прижал ее к прохладной простыне, и на миг оторвался, чтобы окинуть ее взглядом — этим тяжелым, изучающим взглядом, который видел не только тело, но и следы усталости под глазами.

— Ты вся дрожишь, — прошептал он хрипло, проводя ладонью от ключицы до бедра.

— Это не от холода, — выдохнула она в ответ, впиваясь ногтями в его плечи, оставляя бледные полумесяцы.

И тогда осторожность его поцелуи стали жарче, требовательнее, перемещаясь с ее губ на шею, на грудь, выжигая на коже историю своего возвращения. Она отвечала ему с равной силой, ее тело не принимало, а требовало, аркой изгибаясь навстречу, каждый мускул кричал о признании и прощении. Когда он наконец вошел в нее, долгий, глухой стон вырвался из них двоих одновременно.

Когда волна накрыла их, смывая остатки напряжения, это не был взрыв, а медленное, тотальное затопление. Они застыли, слившись воедино, слушая, как бешеный ритм сердец постепенно замедляется, возвращаясь к синхронному, ленивому стуку.

Он рухнул рядом, не выпуская ее из объятий, и прижал губы к ее влажному виску.

На следующее утро они проспали до полудня — первое настоящее утро вместе за долгие недели. Проснувшись, Алиса обнаружила, что Марк уже не спит — он лежал на боку и смотрел на нее.

— Сколько ты можешь так смотреть? — улыбнулась она, не открывая глаз.

— Вечность, — ответил он просто.

Они провели эти три дня как в тумане. Просто были вместе. Готовили еду, гуляли по ночному городу, говорили обо всем на свете.

В последний вечер, сидя на балконе ее квартиры и глядя на звезды, Марк сказал:

— Я не хочу уезжать.

— Но ты должен, — она положила голову ему на плечо. — И я должна остаться. До конца контракта.

— А потом?

— Потом... — она сделала паузу. — Потом мы решим. Вместе.

Когда на следующее утро он уезжал в аэропорт, Алиса стояла у своей двери и смотрела, как он спускается по лестнице. Но на этот раз она не плакала. Потому что знала — это не прощание. Это просто пауза. И что бы ни случилось дальше, они справятся.

Глава 38. Рождественское чудо

Рождество в Милане оказалось тихим и непривычно теплым для Алисы, привыкшей к суровым питерским зимам. Город затих, магазины закрылись, улицы опустели — даже ее профессора-собеседники уехали к семьям. Она осталась одна в своей маленькой квартире с бутылкой хорошего вина, купленной накануне, и ноутбуком, на экране которого мерцала рождественская открытка от Даши с анимированными снежинками.

В шесть вечера, когда за окном окончательно стемнело, раздался звонок по видео-связи. На экране появилось лицо Марка — он был у себя в московском кабинете, за спиной у него сияла гирлянда, накинутая на огромную новогоднюю елку.

— С Рождеством, — улыбнулся он, и его глаза устало блестели.

— С Рождеством, — ответила она, поднимая бокал. — Хотя здесь это больше похоже на тихий выходной.

— Скучаю, — сказал он просто, без драматизма, констатируя факт.

— Взаимно.

Они разговаривали около часа — о пустяках, о планах, о том, как проведут следующий год. Марк рассказал, что его мать снова спрашивала про «ту самую переводчицу», а Алиса — что получила предложение продлить контракт еще на три месяца для работы над новым проектом.

— И что ты ответила? — спросил он, и в его голосе не было напряжения, только искренний интерес.

— Что мне нужно подумать, — ответила она. — И посоветоваться с тобой.

— Я поддерживаю любое твое решение, — сказал он, и она знала, что это правда.

После звонка в квартире снова воцарилась тишина. Алиса подошла к окну — на пустой улице горели фонари, и где-то вдалеке слышался смех компании молодых людей, возвращавшихся с праздничного ужина. Она почувствовала острое, почти физическое одиночество. Впервые за все время разлуки ей захотелось все бросить и сесть на первый же самолет в Москву.