Чтение онлайн

Она закончила и мягко улыбнулась. Воздух вокруг них сгустился. Сотрудница за стойкой сделала вид, что увлеченно изучает монитор, но ее уши покраснели.

Марк стоял недвижимо. Никто в его взрослой жизни не позволял себе ничего подобного. И самое удивительное — вместо гнева его охватила волна чистого изумления. Это было блестяще. Абсурдно и блестяще.

Биткоин, — с почти детским восторгом подумал он. — Она сравнила мое опоздание с волатильностью биткоина. Боже мой.

Уголки его губ дрогнули.

— Принимается к сведению, Алиса, — наконец произнес он, и в его голосе появились новые нотки уважения. — Буду иметь в виду, что мое время в воздухе будет стоить мне дополнительных инвестиций. Надеюсь, вы принимаете к оплате не только евро?

Он повернулся и направился к стойке. Алиса, с сердцем, готовым выпрыгнуть из груди, сделала шаг.

Он не рассердился. Он отшутился. Или это не была шутка?

Они прошли регистрацию в гробовой тишине. Когда они направились к выходу в зону вылета, Марк, глядя прямо перед собой, сказал:

— Для справки: в тот день, когда биткоин достиг своего исторического максимума, я как раз закрывал сделку по покупке стартапа в Кремниевой долине. Так что ассоциация, хоть и болезненная для криптоэнтузиастов, для меня лично довольно продуктивная.

Она посмотрела на него боком, пытаясь понять, дразнит он ее или говорит серьезно.

Отлично, — подвела она внутренний итог. — Начала с финансовых угроз в адрес начальства. Теперь он либо вышвырнет меня из самолета на крейсерской высоте, либо эта командировка станет самой странной в моей жизни.

И, к своему ужасу, она поняла, что мысленно парировала: Продуктивная? Надеюсь, тот стартап был связан с производством успокоительного для нервных переводчиц.

Она промолчала. Но впервые с момента их встречи на ее губах дрогнула не саркастичная, а самая что ни на есть настоящая улыбка. Игра началась. И она, кажется, только что заработала свое первое очко.

За стеклом терминала завывал зимний ветер, заставляя вибрировать огромные окна. Алиса смотрела на заснеженные плоскости самолетов, и странное чувство уверенности начало понемногу согревать ее изнутри. Возможно, эта зимняя сказка только начиналась.

Глава 5. Бизнес-класс

Самолет оторвался от заснеженной полосы Пулково, и Алиса на мгновение закрыла глаза, чувствуя, как давление вжимает ее в кресло. За окном проплывали покрытые инеем крыши ангаров, затем серые спальные районы, и наконец осталась только белоснежная пелена облаков, под которыми тонул зимний Петербург. В салоне бизнес-класса царила тихая, дорогая гармония — приглушенный гул двигателей, шепот стюардесс, звон хрустальных бокалов.

Марк занял место у окна, Алиса — рядом у прохода. Между ними лежала символическая нейтральная полоса — откидной столик из полированного дерева. Как только самолет вышел на крейсерскую высоту и погасла табло «Пристегните ремни», он достал планшет, его пальцы привычно заскользили по экрану, вызывая документы и графики.

— Пока есть время, хочу кратко проинструктировать вас по основным моментам предстоящих встреч, — его голос снова стал деловым и безличным. — Особое внимание — переговоры с «Lombardia Tech». Их глава, господин Фабрицио Риччи, любит поговорить о философии бизнеса. Будьте готовы к отвлеченным метафорам.

Алиса кивнула, открывая свой ноутбук. — Я подготовила досье на всех ключевых участников. Риччи увлекается историей Ренессанса, цитирует Макиавелли в переговорах о ценообразовании. Учту.

Марк на секунду оторвался от планшета, бросив на нее оценивающий взгляд. — Впечатляющая подготовка.

— Меня наняли для работы, господин Орлов, — мягко ответила она. — А не для украшения интерьера.

Уголок его рта дрогнул. Он вернулся к планшету. — Итак, «Lombardia Tech» предлагают нам партнерство, но их условия… — он продолжил рассказывать о тонкостях предстоящей сделки, его монолог был отточенным и уверенным. Он говорил о рынках, процентах, долях, стратегиях поглощения. Мир, который он описывал, был черно-белым, стерильным и подчинялся только законам логики и выгоды.

Алиса слушала, кивая, делая пометки. Но когда он с легким пренебрежением отозвался о местном правительстве, которое «медлит с налоговыми льготами, не понимая простых вещей», она не выдержала.

— Любопытно, — произнесла она, глядя в экран ноутбука, как будто размышляя вслух. — Вы говорите о метавселенной как о новой границе возможностей, где стираются физические ограничения. Но при этом реальный, физический мир с его бюрократией, социальными лифтами и, простите, простыми людьми, которые не успевают за вашим технократическим рывком, остается за бортом вашего внимания.

Марк замолчал. Он отложил планшет.

— Я не совсем понимаю вашу мысль, — сказал он холодно.

— Не кажется ли вам, — подняла на него глаза Алиса, и в ее взгляде снова вспыхнули голубые искорки, — что подобная техническая утопия напоминает строительство роскошного, идеального особняка… на тонущем корабле? Вы создаете цифровой рай для избранных, в то время как стареющая инфраструктура, растущее неравенство и климатические проблемы — тот самый корабль — продолжают набирать воду. Вам не страшно, что однажды волны реальности просто смоют ваши виртуальные дворцы?

В салоне воцарилась тишина. Стук клавиш под пальцами Алисы прозвучал особенно громко. Марк смотрел на нее, и на его лице бушевала настоящая буря. Никто не говорил с ним о его бизнесе в таком ключе. Никто. Это был не просто вопрос, это был вызов. Вызов самой основе его мировоззрения.

Его первым импульсом было резко оборвать ее, напомнить о ее месте. Но он сдержался. Потому что ее слова, как ни странно, не были пустой критикой. В них была логика. И дерзость.

— Страх — неконструктивная эмоция, мисс Алиса, — наконец произнес он, его голос был напряженным. — Бизнес решает проблемы. Создает рабочие места. Генерирует прогресс. Мы не можем тянуть за собой всех, кто не хочет или не может успевать.

— А может, они не успевают не потому, что не хотят, а потому что лифты сломаны, а трапы слишком узки? — парировала она, не моргнув глазом. — Вы говорите о «создании рабочих мест», но большинство из них — для высококвалифицированных специалистов. А что делать тем, чьи профессии убивает этот самый прогресс? Игнорировать их, как статистическую погрешность?

Их разговор превратился в интеллектуальный теннис. Он подавал — фактами, цифрами, железной логикой бизнеса. Она отбивала — социальным контекстом, этическими дилеммами, вопросами, на которые у него не было готовых ответов. Он говорил о эффективности, она — о человечности. Он — о будущем, она — о цене, которую за него платят в настоящем.