Чтение онлайн

«Социальные проекты? Экология? Она… она смеет? После всего, что я рассказал? После яхт, домов, сделок? Она спрашивает о какой-то… благотворительности?»

Гнев был первым и самым яростным порывом. Горячий, обжигающий. Он чувствовал, как кровь приливает к лицу. Он был готов резко оборвать ее, встать и уйти, оставив ее одну с ее глупыми, непрактичными вопросами.

Но он не сделал этого. Потому что где-то глубоко, под слоями гнева и самолюбия, шевельнулось что-то еще. Что-то похожее на стыд. И на ту самую мысль, которую он так тщательно подавлял, слушая ее в самолете. Мысль о «тонущем корабле».

Он медленно, очень медленно поставил бокал на стол. Его лицо было бледным и напряженным.

— Социальная ответственность бизнеса, — произнес он, и каждое слово давалось ему с усилием, — это… важно. Но это не первостепенно. Сначала компания должна встать на ноги. Обеспечить стабильность. Дивиденды акционерам.

— А человеческий капитал? — не отступала Алиса, ее голос был по-прежнему мягок, но неумолим. — Те самые люди, которые работают на вас? Их благополучие, их уверенность в завтрашнем дне? Это тоже входит в понятие «стабильности»? Или они — просто ресурс, который можно заменить, как вышедшую из строя деталь в компьютере?

Она смотрела на него не с обвинением, а с искренним, неподдельным интересом. Как будто она действительно хотела понять логику человека, который мог видеть мир только через призму баланса и отчетов.

— Мы платим конкурентные зарплаты, — ответил он, и его голос прозвучал слабее, чем обычно. — У нас есть медицинская страховка.

— Это база, господин Орлов. Не преимущество. Я говорю о чем-то большем. О смысле. О том, какой след оставляет ваша компания в мире, помимо чеков на банковских счетах. Вы создаете технологии, которые меняют мир. Но меняют ли они его к лучшему для всех? Или только для тех, кто может себе их позволить?

Марк откинулся на спинку стула. Он чувствовал себя так, будто его загнали в угол. Но это был не угрожающий, а интеллектуальный угол. Она ставила перед ним вопросы, на которые у него не было готовых, отточенных годами ответов. Вопросы, которые он сам себе задавал в редкие минуты слабости, глубокой ночью, и тут же гнал прочь, как ненужную, мешающую работать слабость.

Он смотрел на нее — на эту хрупкую девушку с острым языком и еще более острым умом, которая осмелилась вскрыть самую суть его жизни и обнаружила там… пустоту.

— Вы задаете очень неудобные вопросы, Алиса, — наконец выдохнул он. В его голосе не было ни гнева, ни раздражения. Только усталость и то самое непонятное ей уважение.

— Правда редко бывает удобной, — тихо ответила она. — Но именно она отличает великие компании от просто успешных. И великих людей — от просто богатых.

Он не нашелся что ответить. Они допили ужин в почти полном молчании. Но это молчание было красноречивее любых слов. Прежние роли — начальник и подчиненная, заказчик и наемный работник — окончательно стерлись. Теперь между ними было что-то иное. Более сложное и более опасное.

Когда они поднимались на лифте в свои номера, Марк смотрел не на нее, а на свои отражение в зеркальной двери. Он видел успешного, состоявшегося мужчину в дорогом костюме. Но впервые за долгое время он задался вопросом: а кого он видит на самом деле? Создателя или поглотителя? Новатора или просто удачливого человека?

А Алиса, стоя рядом, понимала, что перешла очередную черту. Но отступать было уже поздно. Да и не хотелось. Потому что в его глазах, помимо всего прочего, она увидела нечто новое — проблеск настоящего, живого человека, сквозь толстую броню IT-магната. И этот человек был гораздо интереснее того, кого она видела до этого.

Глава 8. Звонок подруге

Номер в отеле был воплощением бездушной роскоши. Все в нем было идеально: от глянцевых поверхностей мебели до безупречной белизны простыней. Алиса сбросила туфли, чувствуя, как ноют ступни, и позволила себе упасть на огромную кровать. Она лежала неподвижно, глядя в потолок, где приглушенный свет сливался с тенями, и в ушах у нее все еще стоял гул от сегодняшних событий. Собеседование, провал в аэропорту, интеллектуальная дуэль в самолете, установление границ в лобби и, наконец, тот ужин. Этот ужин, после которого в груди осталась странная, щемящая пустота.

Она чувствовала себя одновременно опустошенной и переполненной. Как будто ее вскрыли, встряхнули, вывернули наизнанку, а потом бросили здесь, в этой позолоченной клетке. Она закрыла глаза, и перед ней снова встало лицо Марка в тот момент, когда она задала свой вопрос о социальной ответственности. Не гнев, не ярость. Шок. И что-то еще, чего она не могла определить. Что-то похожее на растерянность. Как будто она нажала на какую-то секретную, тщательно скрываемую кнопку.

Ее мысли прервал настойчивый звонок телефона. На экране улыбалось фото Даши — ее лучшей подруги, единственного человека, которому она могла рассказать все без утайки и страха быть непонятой. Алиса с облегчением провела пальцем по экрану.

— Ну что, как твой день в аду корпоративной культуры? — без лишних предисловий спросила Даша. Ее голос, живой и полный энергии, показался Алисе лучом солнца в этом стерильном номере.

Алиса с театральным стоном перевернулась на живот, уткнувшись лицом в прохладную подушку.

— О, Даш, если бы ты только знала, — проговорила она, и ее слова потонули в ткани. — Еще один день, еще одна порция духовной пищи, сравнимой по питательной ценности с древесными опилками. Я чувствую, как мой мозг, клетка за клеткой, медленно, но верно превращается в руководство по эксплуатации кофемашины.

— Опять этот Бьянчи со своей синергией? — посочувствовала Даша.

— Хуже. В миллион раз хуже. Представь себе не Бьянчи, а его антипода. Не пузатого менеджера, а… ну, представь себе этакого Зевса-громовержца в костюме от Brioni. Холодного, самоуверенного и чертовски умного.

Она принялась рассказывать. Сначала сдержанно, потом все быстрее и эмоциональнее, срываясь на саркастические нотки, которые Даша знала и любила. Она описала аэропорт и свою «лекцию» о биткоинах.

— Ты не представляешь, он такой важный, такой деловой, извиняется за опоздание таким тоном, будто оказывает мне великую милость. А я ему — раз! — про убытки и биткоин. Он так смотрел, будто я на древнешумерском заговорила!

Даша захохотала в трубку.

— Браво! Сразу дала понять, кто здесь главный по расписанию. И что? Уволил?

— Самое странное — нет. Смотрел, как на диковинную зверюшку. Потом в самолете… О, самолет — это отдельная история.

Алиса перешла к их спору о метавселенной и тонущем корабле.

— Он нес что-то про эффективность, прибыль, рыночные доли. А я ему — про то, что его техноутопия похожа на особняк на тонущем корабле. Даш, он онемел. Просто онемел! Со мной в самолете так еще никто не разговаривал. Вернее, я с ним так разговаривала. Он сначала пытался давить авторитетом, потом просто слушал. И видно было, что ему… интересно. Как ученому интересно наблюдать за новым видом бактерий.