Контрольный выстрел
Шрифт:
«Я понимаю, и все же не следует преувеличивать нашу исключительность. Просто природа возвращает нам то, что человечество когда-то утеряло».
«Забава, вы опять правы. Мы интраморфы, и все-таки мы — люди! Может быть, чуть «усовершенствованные» природой, и только. Мы живем дольше, больше можем, видим дальше, но способны совершать ошибки, не всемогущи и не бессмертны, как боги. Эрмы, как бы они ни были более приспособлены к жизни во Вселенной, тоже не являются новым видом разумного существа, просто это — высшая стадия развития интраморфа. Кто придет им на смену, я не знаю. Вы тоже». «Знает Тот Мудрый».
Мужчины переглянулись с улыбками, потом Берестов сказал:
«Существует роман древнего писателя Герберта Уэллса «Машина времени». Так вот наш уважаемый Ян Тот — Тот Мудрый напоминает мне героя этого романа, о котором Уэллс написал: «Путешественник во времени принадлежал к числу людей, которые слишком умны для того, чтобы им во всем можно было верить».
«Давайте о деле,— прервал Герцог веселый пси-эквилибр компании.— Алсаддан не остановится на заявлениях, сделанных не ради дела, а ради шумихи. И за ним, судя по впечатлениям Ярополка и Велизара, маячит внушительная сила темного эгрегора. Стоит средствам информации поднять шум о наших «незаконных» расследованиях, и синклит будет обезглавлен. Нужно немедленно готовить адекватный ответ. Я уже подключил к работе три независимые группы, две в императиве «полундра» и одну в режиме «предел», в которые входят ученые и эрмы. Уже появилась интересная информация».
Пауль включил запись, и невидимое облачко пси-сведений «всосалось» в головы собеседников.
«Нами получено косвенное подтверждение того, что ФАГ использует для своих целей южномусанский и южноазиатский эгрегоры. Не исключено, что и североафриканский тоже. Аппаратура криминспекции на всех материках зафиксировала всплески пси-поля именно в моменты нападений на интраморфов и во время больших массовых волнений вроде митингов и шествий «во имя предания анафеме исчадий ада», то есть паранормов, естественно. Теперь думайте, что будем делать».
Думали лидеры защитной системы человечества недолго. У каждого была своя область приоритетных действий, в которой он разбирался лучше других, а решать быстро сложнейшие социальные задачи они умели. Правда, все понимали, что без помощи извне с ФАГом не справятся.
«Надо искать союзников,— выразил общую мысль Баренц.— Не советников, а соратников. Не менее мощных, чем ФАГ».
«Негуманов, что ли? — поморщилась Боянова.— Но они же до сих пор вступать в контакт с нами не желают».
«В первую очередь искать надо среди людей».
«Много они нам помогли, когда в Систему вторгся Конструктор? Уж лучше обратиться к негуманам».
«Я не знал, что ты человеконенавистница, Забава».
«Просто я знаю людям цену».
«Что ж, к негуманам придется обращаться тоже. Потому что гуманоидных цивилизаций, подобных нашей, Даль-разведка пока не нащупала. Скорее всего, как сказал один мой учитель: «Совсем Такие, Как Мы — редчайшее явление во Вселенной!» А еще один тип — кстати, негуман — говорил, что человечество может, но не должно существовать. По замыслу предков Конструктора они перестраивали Вселенную для появления каких-то иных разумных существ, но — не людей».
«Кто же этот тип?» — осведомился Берестов.
«Сеятель, так называемый «серый призрак». Вот кого надо звать на помощь, как когда-то сделал Габриэль Грехов».
«Рискнем,— после короткого молчания подытожил Велизар.— Поручим вам отыскать Сеятелей. Насколько я знаю, из Галактики они ушли. Куда?»
«Это может знать только один человек,— сказал угрюмо Железовский, мысленно погладив по голове вздрогнувшую Забаву.— Сам Габриэль Грехов. Но и его нет на Земле».
Ставр выпустил терафима, который предпочел остаться невидимым, и с любопытством огляделся. В бункере под километровой толщей камня он был впервые.
В общем-то убранство бункера мало чем отличалось от интерьеров стандартных рабочих модулей. Здесь можно было и работать, и отдыхать небольшой компанией в семь — десять человек. Единственный аппарат, назначение которого Ставр вычислить не смог, занимал половину главного помещения в форме куба и полностью второе помещение — конус над кубом, служивший крышей.
«Установка поляризации вакуума,— сказал Железовский, наблюдая за ним.— Вокруг бункера создан слой «абсолютного зеркала». Встречаться будем в основном здесь, но старт-кабину выбирай только в сети коммуникаций УАСС. Код финиш-кокона введен в Умника опосредованно, через программный запрет. Понял, для чего?»
«Любой, кто попытается выяснить код финиша, просто сотрет запись в памяти Умника»,— ответил вместо Ставра его терафим Фил.
«Не вмешивайся в разговор,— пригрозил Ставр,— не то больше брать с собой не буду».
Терафим тихо осел в углу комнаты на статуэтку Геракла.
«Я знаю о ваших перемещениях,— сказал Железовский.— Меня интересуют выводы».
Панкратов с невольным уважением глянул на чудовищные бицепсы человека-горы, сидевшего в рубашке с короткими рукавами, и невольно напрягся сам.
«Никто не знает точно, что такое нагуали. Но самое интересное — они растут, увеличиваются в объеме. И вокруг всех, которые я посетил, замечена странная возня негу манов. Причем у Копа де Плата появились объекты, не принадлежащие ни чужанам, ни тартарианам, ни орилоунам, ни «серым призракам». Стармены назвали их лемоидами».
«Знаю. Вероятнее всего, это объявились помощники ФАГа. Но может быть, это те самые таинственные представители третьей волны разума, для которых Конструкторы перестраивали космос».
«Если вы так хорошо обо всем осведомлены, зачем было поручать мне расследование? Да еще в открытом режиме?»
Железовский не шевельнулся, но Ставр вдруг почувствовал взгляд на затылке, обернулся и обомлел: в проеме ранее скрытой двери стоял второй Железовский, разве что одетый иначе. В долю секунды он пересек комнату, и на голову Ставра обрушился «клин» — удар в русском стиле, ломающий височные кости. Он не был готов к такому повороту событий, поэтому среагировал в последний момент, уходя вниз и в сторону, не решаясь ответить силовым контактом. Но Железовский-два снова оказался рядом, проведя чистую комбинацию добивания, и Панкратову пришлось ответить встречным щитом и отбивом, после которого человек-глыба не смог остановиться и сокрушил кресло у стены. Замер, уронив руки, глянул исподлобья, и оба Аристарха подмигнули интраморфу с одинаковой мрачновато-снисходительной усмешкой.
«Неплохо, но реагировать надо адекватно и быстрее,— прозвучал пси-голос Железовского.— Это, конечно, мой двойник — динго, однако с полным эйдосенсорным эффектом. Так вот, нас начали «щупать» на предмет защищенности и вполне могут применить этот прием — пустить двойника. Ты ведь не ждешь ничего плохого от меня, верно? Или от деда. Сможешь отличить, где я настоящий?»
Ставр оглядел обоих «близнецов» и указал на того, кто стоял у стены.
«Молодец. А вот Ярополк не смог отличить».