Чтение онлайн

Внутренним зрением Аристарх проследил за продвиже­нием десанта.

— Только убери своих псов со станции, удара в спину я не потерплю.

Свиридов отдал приказ (Аристарх почувствовал радио­всплеск) , и характер движения десанта изменился: боевики потянулись к причальным отсекам станции.

В то же мгновение странный пистолет одного из кай­манолюдей словно сам собой нырнул в кобуру на бедре, монстр снял с себя спецкостюм, как снимают верхний лист с кочана капусты, и бросился на Железовского.

Разницу в положении Аристарх уразумел сразу: кай­маноид зналземные системы рукопашного боя, в то время как Железовский находился в абсолютном неведении от­носительно видов боя, культивируемых кайманолюдьми. Не знал он и особенностей строения их тел.

Первая же комбинация кайманоида показала, что он отлично ориентируется, где у людей находятся жизненно важные органы: почки, сердце, печень, а также нервные узлы. Не представлял он только одного — с кем связался. Поэтому его удары не прошли: часть Аристарх отразил, часть принял на корпус, хотя и ощутил, насколько они тяжелы.

Затем кайманоид продемонстрировал какую-то неизве­стную Аристарху систему боя, настолько необычную и аг­рессивную, что он едва не растерялся. Каждое движение гуррах при этом оказывалось поражающим ударом — уда­ром без смены позиций, даже без возврата руки или ноги! Впрочем, при возврате также наносился удар, и защиты от этих приемов Железовский найти сразу не смог. От­ступил, чувствуя толчки крови в тех местах тела, куда пришлись чугунные пальцы соперника. Но тот не стал ждать, пока человек опомнится, и начал новую атаку.

Столкновение на этот раз стоило Железовскому огром­ных усилий по нейтрализации ударов, так что сам он ответить контратакой не успел. Заболела шея, куда при­шелся удар кайманоида, за ухом образовалась ссадина, а на ребрах — гематома.

«Не успеваешь, мафусаил,— с сожалением сказал сам себе Аристарх.— Не та реакция, не та...»

Но и кайманоида не устраивало течение поединка, ибо он явно не ожидал такого сопротивления. Однако он не знал и таких понятий, как честь и достоинство, а потому просто просигналил друзьям, и в схватку бросился еще один монстр.

«Убейте его! — прилетела холодная мысль К-мигран­та.— Прощай, патриарх».

«Не торопись»,— ответил Железовский, в душе кото­рого вспыхнула не менее холодная ярость. Он понял, что долго не продержится, и решил рискнуть, перейдя в ги­перрежим потока Сил. Режим назывался «глубокое погру­жение» и отнимал очень много физической и нервной энергии, даже интраморфы не могли находиться в нем более двух-трех минут без риска не выйти из него жи­выми.

Время послушно замедлилось, хотя Аристарх и так жил и двигался намного быстрее обыкновенного человека.

И оба кайманоида стали «проваливаться» в атаке, не до­ставать противника и пропускать удары, возникающие как бы из пустоты.

Первого Аристарх свалил ударом в горло, треснувшее, как хитиновый панцирь насекомого. Второго, захватив его за необычайно гибкие, гнущиеся в самых неожиданных местах руки, бросил в стену тамбура так, что буквально сплющил его, как некогда К-мигранта.

Третий не полез в драку и, дернувшись в сторону, потянулся за оружием. Четвертый же монстр сумел-таки выстрелить, и Аристарх едва успел пригнуться, ощутив спиной пронесшуюся сверху смерть в образе жуткого, по­жирающего любое вещество «паука». Ответил залпом из «универсалов», запрятанных в стене, включил «бумеранг» в боевое положение, выстрелил еще раз — сам, проделав в потолке коридора десятиметровую брешь.

«Стоять!»

Оставшиеся в живых кайманоиды замерли.

Зрачок аннигилятора смотрел на К-мигранта, и хотя в его руке тоже находилось оружие, рисковать не стал и он.

«Хорошо, патриарх, мы уходим».

«Мы договорились играть честно, скотина! Правда, твои помощнички явно не знают, что такое «играть честно», как и ты сам. Бог с тобой, живи, как можешь, долго это не продлится. Но ты проиграл и должен сказать, кто эмиссар».

«А если не скажу?»

«Тогда я вас всех здесь похороню».

«Но ведь нет гарантии, что я скажу правду».

«Если скажешь неправду, я тебя в любом уголке кос­моса достану, Арнольд Свиридов! Поверь на слово».

«Кто эмиссар, я не знаю, но руководит оперативной работой в Системе некто по кличке Демиург. По слухам, он занимает в административном истеблишменте Земли два достаточно высоких поста. Мы получаем от него за­дания только по консорт-связи. Ищите. Успеха не желаю, все равно на этот раз вы не выиграете».

Свиридов скрылся в тамбуре, за ним уполз каймано­человек с поврежденной шеей.

Аристарх проследил за стартом кораблей десанта, но так как был уже научен горьким опытом общения с К-мигрантами, задерживаться на станции не стал. Через минуту он катапультировался в «големе» в сторону Фаэ­тона-2, предпочтя этот способ бегства, а не метро, потому что в кабине гости оставили взрывное устройство.

Еще через полминуты станция превратилась в облако огня и дыма.

Ставр сдержал слово, и Степану Погорилому удалось-таки добраться до нагуаля, спрятавшегося в лесу под Вла­димиром. Сопровождали его два малоразговорчивых парня из сектора пограничных проблем, присланные Мигелем де Сильвой физику в помощь по просьбе Панкратова-млад­шего. Они помогли Степану загрузить неф необходимой аппаратурой и выгрузиться на лесной поляне вблизи на­гуаля — казалось, никем не охраняемого. Но впечатление было обманчивым: Ставр предупредил приятеля, что он будет находиться под неусыпным наблюдением, а за на-гуалем следит столько глаз, что всех не сосчитать.

На это обстоятельство Степану было решительно на­плевать, и он споро принялся за дело, которое любил боль­ше всего, разработав свою «теорию бесконечно простых объектов».

У его теории было два следствия, в силу разных под­ходов к объекту. Первое: если нагуаль действительно «бесконечно простой объект», то он представляет собой глубокую потенциальную «яму», которую можно «раз­вернуть» в трехмерном континууме. При удачно прове­денном эксперименте это выглядело бы как мгновенный провал в «никуда» достаточно большого объема окру­жавшей «яму» материи. О том, что в результате этого в «яму» может затянуть и самого экспериментатора, Степан не подумал.

Во втором варианте нагуаль представлял собой много­мерный пространственный узел, соответствующий, соглас­но законам фридманологии, еще не открытому «Нулю Ну­лей», то есть «конституэнту суперстринга», главному кир­пичику вещества Вселенной, из которых состояли сверх­точки, суперструны и ядра кварков. Но — по идее Степана — этот «Нуль Нулей» претерпел координатно-мерное изменение и поэтому стал наблюдаем.

Размышления физика, а тем более ход его вычислений, едва ли переводимы на человеческий язык, поэтому мы опускаем их. Главное, что Степан был готов к экспери­менту, что и доказал утром третьего дня, когда «на полигон» доставили добытого Ставром мертвого тартари­анина, то есть полуметровый «обломок породы» Тартара, внутри которого живых существ по каким-то причинам уже не было. Груды таких обломков вокруг Городов Тар­тара создавали гигантские «свалки», «кладбища», охра­няемые паутинами, и как Ставру удалось стащить один из них, осталось загадкой. Впрочем, Степана и это не волновало.