Контрольный выстрел
Шрифт:
Погранзастава «Стрелец» в настоящее время функционировала в режиме «инкогнито», и со стороны увидеть ее было невозможно. Как ни напрягался Ставр, определить, где она сейчас, после старта, не смог. Лабовиц выключил стены, и вокруг распахнулась глубокая темнота пространства, не рассеиваемая ни бисером звездных скоплений, ни достаточно близким солнцем Чужой. Затем заработала система опознавания и ориентировки, и разными цветами засветились объекты системы: ее псевдопланета, сооружения чужан, спейс-машины землян, погранзастава и нагуаль. Вокруг последнего кружилась настоящая метель, огоньков было не менее сотни, но из них лишь десятая часть обозначала корабли земных исследователей и пограничников, остальные принадлежали другим разумным существам. Некоторые из них, по робким определениям наблюдателей, были земным ученым неизвестны.
Когг начал разгон, за десять минут приблизился к нагуалю на тысячу километров, притормозил. Лабовиц дал вариацию увеличения, и компьютер «вырезал» пилотам окна дальновидения, в которых стали видны мигающие «огурцы» чужан длиной от сотни метров до четырех-пяти километров, «авоськи» паутин с завернутыми в них горами тартариан, светящиеся колеса орилоунов, то и дело меняющие форму и размеры, и туманно струящиеся трезубцы горынычей.
Лабовиц покосился на Ставра.
«Если уж орилоуны решились оторваться от родной планеты ради изучения нагуалей, то опасность велика, парень. И растет эта пакость все быстрей».
Панкратов не ответил.
Инк повел когг ближе, но, несмотря на принятые меры маскировки, его каким-то образом заметили. Один из чу-жанских «динозавролетов» тут же устремился навстречу, меняя цвет свечения с зелено-голубого на багровый.
«Сердится дядя,— философски заметил Лабовиц.— Здорово их настроили против нас, мерзавцы».
Когг отвернул и помчался вокруг нагуаля по широкой дуге. Чужанский спейсер некоторое время шел поодаль, потом вернулся к стаду своих собратьев.
«Ага, вот он!»
Ставр еще ничего не увидел, а Лабовиц уже дал ускорение, и когг в несколько секунд достиг нагуаля, вернее, границы допустимого приближения, за которой начинались его острейшие и прочнейшие иглы-лучи. Приблизился объект, плохо различимый во всех диапазонах электромагнитного спектра,— нечто вроде трехлучевой звезды с центральным утолщением.
«Я пошел.— Лабовиц вылез из пилотского кокона.— Отведешь машину назад».
«К-как это? — не понял Ставр.— А вы?»
Лабовиц усмехнулся.
«Я вернусь позже, не беспокойся. И поторопись с анализом открытия Степана, необходимо опередить эмиссаров ФАГа. Если они решат проблему раньше, возможна большая беда. Степан, сам того не ведая, открыл калибровочное преобразование в реальном масштабе, позволяющее обойти принцип инконгруэнтности разновременных континуумов. В результате этого преобразования Абсолютно Мертвое Пространство, образующее «шубу» нагуаля, растворяется, исчезает, а нагуаль превращается в то, чем он является на самом деле — бесконечно глубокой потенциальной «ямой», допускающей макроэффекты с засасыванием материи. Ведет эта «яма» за пределы метадомена, то есть в хаос-континуум Большой Вселенной с колоссальными отрицательными напряжениями. Достаточно толчка, чтобы инициировать развертку узла, и тогда...— Лабовиц снова улыбнулся.— Надеюсь, до этого не дойдет. Пока, эрм».
Он исчез. Чмокнул выходной люк катапульты, по виому чиркнул маячок «голема», утонул в центральном утолщении «звезды», и та растаяла. Когг тряхнуло.
Ставр опомнился: чужанский «дредноут» придвинулся вплотную, отвесил еще один ощутимый силовой шлепок.
— Ухожу, ухожу,— пробормотал Панкратов, командуя инку отступление.— Ничего я тут у вас руками не трогал.
Он вспомнил усмешку Лабовица и вдруг понял, что это был вовсе не Герман.
— Грехов! — прошептал Ставр. Присвистнул.— Ну и лопух же я! Но каков экзоморф! Провел-таки мальца...
Левашов уже искал его по всём углам погранзаставы, когда Ставр доковылял на когте до причального ангара. Они уединились в каюте начальника заставы, и Артур включил пси-фильтр.
«Я получил три предупреждения с угрозой расправы, если не умерю исследовательский пыл. Плюс «дружеский» совет командора взять на время отпуск и отдохнуть в каком-нибудь из райских уголков Системы. Но это к слову. Что там произошло с моим учеником?»
Ставр вспомнил, что Погорилый тоже когда-то работал с Артуром.
«Он развернул нагуаль «в дыру» иномерности. К сожалению, никаких записей не оставил, то ли все держал в голове, то ли функциональный инк погиб во время эксперимента. Но я знаю, над чем он работал — над проблемой многомерной упаковки пространств. Идею использовать тартарианина и «колупнуть» нагуаль подал ему я».
«Значит, решая одну задачу — упаковки, он решил противоположную — развертки».
«Я только что встретил Грехова...»
«Что?! Здесь, на заставе? Не может быть!»
«И он подал еще одну идею,— хладнокровно продолжал Ставр,— калибровочного преобразования по принципу стохастической паутины. Давайте попробуем поиграть константами в этой, области. Я дома, вы здесь».
«Грехов на заставе... о, Господи!»
«Он... ушел.— Панкратов пересказал подробности своей встречи с Габриэлем.— А ведь я давно пытаюсь найти его по заданию деда Аристарха. Странный он человек...»
«Он не человек, скорее мадхъяма 13 .— Левашов помрачнел.— Если бы мне не мешали работать... Как говорится, все запрещено, а остальное дозволено. А тут еще приборы регистрируют «раскачивание» констант: гравитационной постоянной и постоянной слабого взаимодействия. Очень далеко по «щели» чувствительности аппаратуры до уровня «скатывания вероятности», но эффект уже статистически заметен. Плюс ускорение роста нагуалей...
13
По буддийским верованиям, тот, кто достиг промежуточной стадии реализации Бога.
И вот я думаю — не является ли главной задачей ФАГа взорвать Чужую? И Тартар заодно?»
«Вы думаете это... реально?»
«Не знаю и потому боюсь».
«А что все-таки делают возле нагуаля орилоуны? Да и горынычи — не их ли аппараты?»
«Держатся орилоуны особняком и в контакты не вступают не только с нами, но и с чужанами. Мне кажется, они пока изучают нагуаль как новое явление, в то время как чужане явно пытаются как-то воздействовать на него. Горынычи тоже».
«А лемоиды больше не появлялись?»
«Нет.— Левашов окинул лицо гостя задумчивым взглядом.— Поверьте, мы делаем все, что в наших силах... Надеюсь, ваша идея калибровки поможет глубже вникнуть в проблему нагуалей. Хотите выпить?»
Ставр решил было отказаться, но в это время кто-то тихо «поскребся» (в пси-поле) в дверь. Левашов выключил пси-фильтр, выслушал дверной автомат и открыл дверь. Вошла Видана, остановилась, одарив Ставра великолепным букетом эмоций и переживаний, в котором смешались уверенность в себе, задор, желание борьбы, вызов, нетерпение, грусть и вопрос. Но обратилась она к хозяину: