Контрольный выстрел
Шрифт:
Комиссар мгновенно развернул такси и атаковал машину в лоб, готовый тут же среагировать на попытку стрельбы. Но инспектора не рискнули на огневой контакт, почувствовав изменение обстановки не в свою пользу. Отвернув, они бежали с поля боя, и Герцог не стал их преследовать. Надо было уходить, потому что Шан-Эшталлан мог пойти на крайние меры, чтобы замести следы, то есть включить всю мощь своего эгрегора, как это сделал Алсаддан во время визита Баренца, и тогда пришлось бы идти на экстрамеры, которые Пауль до поры до времени приберегал, не желая раскрывать карты слишком рано.
Но главный сюрприз ждал его в зале метро, вернее, в самой кабине, на двери которой горел сигнал «свободно». Пауль понял, что внутри кто-то есть, за мгновение до того, как сработал дверной автомат; этот «кто-то» имел прекрасный пси-фильтр, почти стопроцентно блокирующий пси-ауру владельца.
Нельзя сказать, что Пауль не был готов к подобному обороту, просто у него не оказалось пространства для маневра. Поэтому не оставалось ничего иного, как зафиксировать взглядом точку прицела и привести в действие аннигилятор. Но за какой-то миг до выстрела он узнал того, кто поджидал его в кабине. Это был бывший К-мигрант Анатолий Шубин.
В свою очередь промедлил и Шубин, который оценил и аннигилятор, и готовность «жертвы» к дуэли. Какое-то время они стояли друг против друга, потом К-мигрант отступил — внутренне, меняя эмоциональное наполнение пси-взгляда. Он был вооружен парализатором и «универсалом», что не гарантировало победы.
Герцог понял колебания противника и сделал шаг назад, не склонный к торжеству или осуждению, но готовый к компромиссу ради спокойствия сограждан. Бой, грозивший взаимным уничтожением, не состоялся. К-мигрант включил канал перемещения, а Герцог, свернув инк-систему «бумеранга», глубоко вздохнул и подумал, что эти парни действительно научились готовить многослойные операции. Теперь становилось понятным, кто ими руководит: К-мигранты! Что ж, ФАГ не мог добыть себе более сильных союзников, но не учел, что и они способны ошибаться, ибо ими руководила спесь и презрение к человечеству. Насколько знал Герцог, они никогда не считали нормальных людей и даже интрасенсов сильным противником.
Ставр подходил к дому Виданы со сложным чувством радости от предстоящей встречи и недовольства собой. Они топтались на месте, в то время как ФАГ продолжал наносить удары в самых неожиданных местах. К тому же шеф перестал следить за работой Панкратова, как и проконсулы синклита, предоставив ему полную свободу, а обращаться к ним за советом каждую минуту Ставр считал унизительным. Надо было срочно что-то предпринимать для спасения своего реноме, эффективное и, может быть, эффектное, что вывело бы «охотников» из дебрей догадок и предположений. И еще очень хотелось доказать, прежде всего самому себе, что выбор Мальгрива и Железовского не случаен.
Ставр не прислушивался к музыке, сопровождавшей его в пути, но она соответствовала настроению. Из сотен тысяч существующих мелодий терафим вылавливал наиболее подходящие в данный момент, отвечающие идеалам хозяина, и крутил их, создавая вокруг головы Ставра личную акустическую зону. Музыка была слышна только ему. Но сейчас Панкратову было не до музыкальных эффектов, и Фил в конце концов оставил попытки успокоить его.
Видана жила в Софии, в сотовом доме на площади Согласия.
Посадив такси, Ставр привычно «взвесил» пространство вокруг, отметил «зерна плотности» пси-поля, ничего угрожающего не обнаружил и принялся за поиски квартиры, руководствуясь инстинктом и «запахом» ауры девушки. Через несколько минут он вышел из лифта на седьмом этаже к двери под номером 49, и та сразу же открылась: утратила монолитность, расплылась дымком, исчезла.
«Заходите, мастер,— прилетел насмешливо-сердитый пси-голос девушки.— Вы опоздали всего на полчаса».
Ставр вошел в гостиную и остановился, разглядывая Видану, танцующую под музыку Вивальди. На ней было платье-монон в стиле «лед и пламя», подчеркивающее достоинства фигуры и, наверное, более откровенное, чем обнаженная натура, однако природный вкус, удивительное чувство меры и редкостное понимание того, что ей идет, позволяли девушке останавливаться на грани фривольности и вызова. Она танцевала и забавлялась его реакцией, прекрасно понимая, что у гостя на душе.
Панкратов нашел кресло в огромном — по ощущению и видимости — пространстве «танцевального зала», в который превратила гостиную хозяйка, и сел, сцепив руки на груди.
Сделав несколько па, Видана искоса взглянула на гостя и остановилась. Тотчас же «танцевальный зал» пропал, и возник современный интерьер с объемно-конформной мебелью «рыцарского» стиля. Напротив Ставра обрисовался гигантский камин, стена из грубо обработанных каменных глыб, другая стена, увешанная оружием: двуручными мечами, алебардами, копьями, самострелами, мушкетами, автоматами и гранатометами. Два колосса в металлических доспехах, громадная люстра, кабаньи головы и оленьи рога по стенам завершали убранство зала.
Видана исчезла и вскоре вернулась, одетая в обычный свой наряд — шорты и блузку, но не потерявшая ни грана привлекательности. Села в кресло рядом. Напротив возник виом с изображением существа, представлявшего собой помесь человека, крокодила и насекомого одновременно. Так начинался фильм с демонстрацией видов рукопашного боя, переданный им Диего Виртом.
«Сначала новости»,— предложил Ставр.
«Хоть бы комплимент ей сказал!» — проворчал Фил.
Видана с любопытством посмотрела на Панкратова.
«Вы всегда берете с собой терафима?»
«Еще раз напомнишь о себе — раз и навсегда вклею в стену! — пообещал Ставр Филу, Видане же ответил: — У него гипертрофированный нюх, даже нагуаль чует, хотя информблоку такая собачья чувствительность и не требуется».
«Не надеетесь на свою память?»
«Работать с ним удобнее»,— сухо ответил Ставр, жалея, что поддался уговорам терафима и взял его с собой. В сущности, личный инк был для него больше эмоциональным разрядником, чем банком данных и блоком фиксации событий, и давно стал чем-то вроде дополнительного органа или, скорее, одушевленного датчика.
«Значит, новости? — сжалилась Видана, ощутив перемену в настроении гостя.— На бабку Забаву совершено нападение, но она уже отошла. Крепкая у меня бабуля! Дед пообещал найти организатора и оторвать у него... все, что можно.— Девушка прыснула.— Если сказал — сделает. С Хинном мы договорились встретиться под Владимиром завтра. Согласился он почему-то неохотно, однако думаю, это игра. Зато стоило мне завести разговор о вас, как он превратился в тигра. Сказал, что сделает из вас баранью отбивную».— Она снова засмеялась.
Улыбнулся и Ставр.
«Это будет непросто».
«Особенно после того, как мы овладеем космобоем.— Видана имела в виду программу Грехова.— Что еще? Побывала на заводе витсов в Таллинне. Андроидов они делают очень редко, да и то по заказам спецслужб, в обиходе такие системы не нужны. Последний заказ был от контрразведчиков, но я к ним не вхожа. Придется подключать деда или самого комиссара».
«Зачем контрразведке витсы-андроиды?»
Видана пожала плечами, мысленно приказала домовому принести фрукты и соки. Ставр с удовольствием выцедил стакан изумрудного напитка со светящейся золотистой пеной — квас-колы, захрустел яблоком.