Чтение онлайн

— Простуда прошла года два назад, — подтвердила я под хихиканье класса. И вот ему бы промолчать, но кто же учил Александра Андреевича такту, м?

— Громова, ты поёшь, что ли? — насмешливо захохотал он, пряча ноги под стол, пока завуч не заметила его вольностей.

— А что в этом такого удивительного? — Кажется, скоро хмурить брови станет моей привычкой.

— Ну, просто, у тебя голос такой… не поющий… — смутился он.

— Нормальный у меня голос! — возмутилась я. — У Вас он тоже не фонтан, но я же не жалуюсь!

— Ой, Громова, кто бы говорил! — воскликнул он, приподнимаясь со стула.

— Я бы говорила, Александр Андреевич, если бы Вы не перебивали! — горячо откликнулась я, тоже вставая.

— Так, отбросили баталии, — осадила всех завуч. — Громова, быстренько что-нибудь напела, и я побежала.

Я на мгновение растерялась, а потом повернулась к Колчанскому, как бы спрашивая. Он вопросительно приподнял брови, и я помахала листком с моим припевом. Просияв, парень достал колонки и начал искать нужную песню.

Заиграл уже приевшийся минус, и парень мотнул почти в конец.

Заиграл спокойный мотив, и парень заговорил, разбавляя музыку своим голосом:

– Терпенья… верь мне, я… научу тебя всему…

Враг мой…

В дерьме прям… ведь меня… не получится ему…

Тут победить. Я уверенно вам… Выдам вердикт, что намерен я в хлам…

Сашу снести… И момент настиг…

Пара секунд, и вступила я:

– Саш, мы преподали урок,

И вот на батле кончается твой Time.

Ты всех врагами считал, но заблуждался,

Парнишка, goodbye!

Кто-то корону надел тебе поспешно,

Скорее снимай.

Учиться нужно у всех, а лучше у нас, — пропела со всей душой, смотря в глаза прямо заносчивому учителю, показывая ему его место. Никто не смеет унижать меня просто так! Для этого есть Инесса и Люба, их хватает за глаза! Как только замолчала я, вступил со своей частью Паша, быстро и вполне внятно зачитывая. Ученики удивленно смотрели на зачитывающего текст Колчанского. Правильно, они же даже и подумать не могли, что такой, как Паша, увлекается этим. Да, мой припев сюда очень идет.

Третий куплет закончился, и пришлось снова вступать мне:

– Саш, мы преподали урок,

И вот на батле кончается твой Time.

Ты всех врагами считал, но заблуждался,

Парнишка, goodbye!

Кто-то корону надел тебе поспешно,

Скорее снимай.

Учиться нужно у всех, а лучше у нас.

Саня, это конец, ты сам это понял, это конец,

Ты сгинул в этом бою,

Тебя больше нет, — с чувством протянула я. Усмешка не стиралась с лица этого самодовольного хама, будто я ему тут любовную руладу посвятила! Бесит! И, каюсь, последнюю часть припева придумывала на ходу. Ну просто выбесил меня этот урод со своей самодовольной рожей. Не поверил он, видите ли, в мои вокальные способности!

Радостный припеву Колчанский подскочил с места и, оторвав меня от земли, от души прокрутил под аплодисменты класса.

— Бяту-усик, ты просто космос! — Меня поставили на пол, отобрали листок с текстом и, поцеловав на прощание в лоб, ускакали к себе за парту радоваться обновке.

— Замечательно, Громова, выбираешь песню сама. Репетировать можешь начать за две недели до праздника. Или когда тебе будет удобно, — протараторила завуч и развернулась на толстенных каблуках, чтобы тут же столкнуться со стоящим в проходе Антоном.

— Эм, кхм, можно мне Беатрису на пару минут? — спросил он у учителя и, не дожидаясь кивка, поманил меня пальцем и вышел под томные охи-ахи девушек.

Ну да, такой шикарный персонаж, как Антон, не мог вызвать иной реакции. Нежно-голубой ирокез, заплетенный в косички, красная рубашка в клеточку с завернутыми по локоть рукавами, и темные джинсы. Да и сам парень был хорош собой, а про накачанное тело я вообще молчу.

Виновато посмотрев на Александра Андреевича, который просверлил в моей голове лишнюю дырку, я выскочила из кабинета прямо в объятья Грачеева.

— Антон, ты чего тут? И как ты кабинет нашел? — удивленно спросила я, а удивляться было чему, потому что наша школа — настоящий лабиринт.

– Очень просто, Бяточка, я посмотрел номер твоей школы в документах на работу в баре, а потом — расписание, которое на первом этаже висит.

— Да, но как кабинет нашел?

— Бята, ты меня обижаешь! — Он положил руку мне на макушку, и этот жест почему-то показался мне очень покровительственным. — Я раньше учился тут. Между прочим, с золотой медалью закончил, а сейчас на юриста на заочке учусь, потому что сестра мелкая дома!

— Вау, а я и не догадывалась о таких аспектах твоей биографии, — удивленно выдохнула я, а потом спохватилась: — Ты чего, кстати, пришел?

— Так ты вчера из клуба улетела и расчет не забрала у Палыча, вот он и попросил меня тебе занести. Хотели запрячь Ким, но у нее своя какая-то трагедия дома. — Он почесал затылок и достал из заднего кармана простенький белый конверт. — Первые полгода зарплату будешь получать в конвертах.

— Четырнадцать тысяч? — удивленно ахнула я, когда пересчитала сумму.

— Что, мало? — лукаво усмехнулся парень, переступая с ноги на ногу.

— За четыре отработанные ночи это офигеть как много! — замахала я руками. — Тем более для меня! А ты сколько получаешь?

— Ну, у нас у всех расчет каждые четыре отработанные смены, — зачем-то сказал он, а потом ответил на поставленный вопрос. — Ну, двадцать штук, плюс чаевые… Ну, штук сорок за смену выходит…

— Чаевые? — удивленно спросила я.

— Ну да, клиенты иногда оставляют. — Снова этот неловкий жест с почесыванием затылка. — Так, Бятка, не выводи меня из равновесия своими вопросами, — строго сказал он, а потом развернулся и потопал по коридору. — До послезавтра. Сегодня ты отсыпаешься! — И скрылся за поворотом.

Ну вот что за странный человек?

Ещё раз пересчитав деньги и сложив их обратно в конверт, вернулась в класс, где меня уже ждал злющий учитель и какие-то мутные одноклассники.

На негнущихся ногах прошла к своей парте, старясь игнорировать откровенно недобрый взгляд, направленный в мою многострадальную голову, где, по идее, должна была уже просверлиться дырка.

И с чего эта необоснованная агрессия, м? Сначала на Колчанского, потом на Антона. Мне это очень уж не нравится. Это, по меньшей мере, раздражает. И заставляет задуматься об адекватности нашего учителя.