Чтение онлайн

В общем и целом, день прошел неплохо. Страница моего дневника за сегодняшнее число пестрила хорошими, я бы даже сказала, отличными оценками: две пятерки по русскому — одна за тот номер, вторая за домашнее задание. Не зря спать сегодня не ложилась. Пять по контрольной по английскому, единственная из всего класса. Пять по математике, и идеально сданный зачет по обществознанию.

Все двигалось в своем русле, но только маленький червячок, отвечающий за сомнения, постоянно грыз меня изнутри. Я назвала учителя проблядью, а мне за это совершенно ничего не было. Вообще. Даже объяснительной беседы с директором, что было крайне странно. Поэтому, дабы развеять все сомнения, я поспешила узнать обо всём у Одинцовской.

— О Боже, Бятк, он так орал! Мы думали, что у него вена на лбу лопнет от перенапряжения, — тихо смеясь, поведала она. — А после, когда смог связывать слова в правильно построенные предложения, предупредил, что если кто-нибудь что-то скажет или попытается простебать тебя, получит неуд в году. Кириллов пошутил, что ты отсасываешь ему, учителю, за защиту и хорошие оценки, так он на него так зыркнул, что бедный парень подавился воздухом и весь урок сидел аки забальзамированная мартышка.

Что ж, вопрос был исчерпан, только зачем защищать меня? Тем более, так яро.

Сгрызаемая уже другим червячком, я вышла из душного здания школы и попросила водителя отвезти меня в мой любимый магазинчик канцтоваров. Нужно прикупить всяких разных ручек-карандашей, пару тетрадок и подготовительные книжечки. Мне в этом году ЕГЭ сдавать, как-никак. Но я совершенно не чувствую того напряжения, что должен испытывать ученик в такие моменты. Я просто жду, когда проблема подойдет достаточно близко и ударит сзади по голове. Только тогда я начну её решать и, возможно, волноваться. А пока незачем поднимать пыль. Пусть всё течёт своим чередом…

Так как магазинчик находился в большом торговом центре, то я не смогла удержаться от соблазна забежать ещё и в книжный магазин, где пропала на пару часов, выбирая себе идеальное чтиво на вечер. Так что домой я явилась только ближе к шести часам.

Домой, где меня ждал самый ужаснейший сюрприз.

Голубые, льдисто-голубые, почти безразличные глаза скользнули по ногам в плотных черных колготках и по пакетам в моих руках. Вот уж действительно — проблема подобралась слишком близко и ударила по голове.

— Ох, Бяточка, — приторно-сладко защебетала Инесса, подливая нашему нежданному гостю чай, — ты вернулась? А вот это, познакомься, Александр Андреевич, новый репетитор Любочки! Ты же знаешь, ей в этом году важный экзамен сдавать, а она немного отстает по русскому, и великодушный и прекрасный Александр Андреевич согласился ей помочь! — Сама эта “несчастная Любочка” сидела слева от учителя и чуть ли не облизывала его руку, завернутую в рубашку, через которую все равно проступали проработанные мышцы и черные татуировки.

И вот мне бы промолчать, кивнуть и подняться к себе в комнату, но нет, я же не могу держать язык за зубами, поэтому я ляпнула самую ужасную вещь, которую могла только ляпнуть в пределах этого террариума:

— А они Вас шантажировали, или угрожали? — Красноречивый взгляд этих двоих подсказал, что угрожать в скором времени будут мне.

========== 8. “Во все тяжкие. Жаль, что не сериальные.” ==========

Да-а, всё-таки Пустота очень плохо на меня влияет. Просто я не могу найти иного объяснения тому, что я сейчас очень ехидно улыбаюсь и злорадствую над учителем, который вот уже полчаса пытается убедить Любу, что это Шекспир написал «Гамлета», и никак иначе. И что «Гамлет» — это не супер-крутой вид яичницы. Кажется, ещё чуть-чуть, и Александр Андреевич психанёт.

А всё это я слышу потому, что комната инфузориии находится через стену с игровой, в которой я провожу большую часть своего времени, потому что тут освещение хорошее.

Хлопнула дверь в соседней комнате, а я поспешила спрятать ехидную ухмылку и, поправив очки, вернулась к обществу, при этом сбавив немного громкости на плазме, по которой сейчас шёл какой-то забавный сериал. Надо будет потом найти его и посмотреть полностью.

Хлопнувшая дверь игровой заставила вздрогнуть и обернуться ко входу, который сейчас подпирал собой учитель русского.

Александр Андреевич, прикрыв глаза и облокотившись всем телом на дверь, съехал по ней вниз, при этом пробурчав что-то типа: «Да зачем я на это согласился! Чертова Громова, всё из-за тебя!»

— А что я-то сразу? — негромко и возмущенно спросила я, откладывая учебник и всем корпусом поворачиваясь к мужчине, а то шея уже затекла.

Испуганно вскинув голову, он сфокусировал взгляд на моём лице и явно облегчённо выдохнул.

— Громова, ты чем тут занимаешься? — спросил он, нагло вторгаясь в моё личное пространство и заваливаясь на диван, тогда как я сидела на полу.

— Ну я вот даже не знаю, — протянула я, мягко намекая на гору учебников и ноутбук в стороне. Надо ещё песню для этого дурацкого концерта выбирать.

— Не остри! — мне отвесили лёгкий подзатыльник, и учитель, игнорируя мой откровенно злой взгляд, взял в руки геймпад и стал с интересом его разглядывать. — Ты умеешь этим пользоваться?

И спросил он это так, будто перед ним сидит обезьянка необразованная, а не девушка с золотой медалью!

— Нет, блин, он тут просто так лежит, вместо молотка! — обижено сказала я, отворачиваясь и утыкась в книгу. Да кто он такой, чтобы мои нервы, которые и так не очень, трепать? Царь? Боженька? Волан-Де-Морт?

Бесит!

Он сюда вообще зачем припёрся? Правильно, чтобы учить эту инфузорию, так какого он забыл в игровой? В моём личном пространстве, потому что я как-то очень нежданно-негаданно оказалась между разведенных ног учителя и сидящей к нему спиной.

Двусмысленно очень.

— Зарубимся, Громова? А то я, если не пущу кровь невинным людишкам, убью твою сестру, — весело проговорил он, не обращая внимания на своё непотребное поведение.

— Между прочим, — проворчала я, запуская одну новую стрелялку, — Вы сюда не в игрульки играть пришли, а обучать собачку Павлова, чтобы она хотя бы на рефлексах смогла сдать на проходной балл русский.

— Громова, что я от тебя слышу? — прохладновато спросил он, заставив меня повернуться к нему. Не было никаких эмоций. Только чуть-чуть презрения, которые отражались в приподнятом уголочке пухлой верхней губы.

— Я вижу на Вашем лице осуждение.

— Не, — легкомысленно отмахнулся он, возвращая к себе всю ту весёлость и дурашливость, — у меня просто лицо такое!

Только вот теперь я знаю, что всё это безразличие и весёлое настроение напускное. Искусная маска, создаваемая годами, чтобы не отличаться от остальных. А вот всё то, что я видела в клубе: холод, злость, ярость, холодная и злобная ревность — это всё настоящее. На моём диване сидит откровенный псих, а я наслаждаюсь его молчаливым обществом, тихим пощелкиванием стиков и морем крови на экране. Мне уютно в этой комнате. Здесь и сейчас. И я не хочу, чтобы это заканчивалось.