Чтение онлайн

— Да ничего, — пришибленно улыбнулся батя, откровенно охуевая от ситуации. Да, нечасто увидишь силушку разгневанной женщины. Но отец быстро взял себя в руки, сделав гадость мне: — Да, кстати, Беатриса, сегодня гостей мы собрали не просто так. Сегодня, — он поднял стакан с коньяком и встал, огромной и устрашающей горой возвышаясь над столом. А я, кажется, поняла, что они сейчас объявлять собрались. Но я молчать не стану! И плевать на последствия. — Сегодня мы с Олегом назначили дату вашей с Димой свадьбы! — Столько фальшивого торжества. Столько победы во взгляде. Столько фальши…

— Нет, — тихо сказала я, сжимая в руке вилку.

— Что? — сделал вид отец, что не услышал. Но он слышал. Он точно слышал. Не мог не услышать!

— Я сказала “нет”! — Громко. Четко. Тоже вставая. — Заткнись! — Предупредила я открывшего рот родителя. — Сейчас говорю я, а ты слушаешь! Понял? — И, не дожидаясь какой-либо реакции, продолжила холодно и злобно говорить. — Я устала тебя слушать и подчиняться! — Встала из-за стола, вытерла руки и с грохотом задвинула стул. Все присутствующие, ещё не отошедшие от прошлой сцены, молча наблюдали за новоразвернувшимся представлением. — Ты чертов диктатор! А я всё-таки твоя дочь, и мне тоже присуще командовать и не любить получать команды, но я так же и дочь своей матери, поэтому я смиренно переносила твой гнёт. Про твою жену и её дочь я вообще молчу: они мне никто, однако их травлю я терпела десять грёбаных лет. А сейчас я банально устала слушать твои претензии, недовольства, критику в мою сторону. Ты тоже не отец года, но я же молчу! И я не дам тебе отобрать то единственное, что у меня осталось! И мне вообще абсолютно плевать на твоё мнение по этому поводу!

Я даже как-то и не заметила, как мы переместились к выходу из гостиной, но, когда моя спина наткнулась на косяк арки, отступать было поздно, поэтому я просто-напросто гордо выпрямила спину и смотрела чётко в глаза своему страху, совершенно не обращая внимания, что по спине полз липкий и холодный кисель паники, а колени тряслись так, что ими можно было расколоть орех, если положить его между ними.

Мир рассыпался на множество осколков.

Щека горела, а висок, которым я приложилась о деревянную поверхность косяка страшно трещал.

Итак, это был первый раз, когда отец меня ударил.

С дебютом, блять.

Когда глаза смогли собраться в кучку, я чуть плывущим от удара взглядом осмотрела охуевших, просто охуевших — другого слова для описания их лиц не существует, — гостей, сказать честно, даже Инесса была в шоке от поступка отца, я кое-как, опираясь о стену, поднялась на ноги.

Судя по тому, что закрывала глаза я на ногах, а открыла на коленях, от удара я на пару секунд потеряла сознание.

Видно, разозлила я его знатно.

— Скройся с глаз моих, — бросил он через плечо, даже не смотря, в сознании я или нет, и сел обратно за стол.

Из гостиной я буквально выползала, задыхаясь от злых слёз. Ну ничего, сука, я тебе ещё устрою, обещаю!

Пока я переодевалась с чугунной головой и дикой болью, мельком слышала с первого этажа ругань Ольги, которая горячо отчитывала батю.

Кинув в рюкзак сменную одежду, заработанные деньги и предметы первой необходимости, распахнула окно, всей душой предчувствуя долгожданную и заветную свободу, перекинула ногу через подоконник и зацепилась ей за карниз, сползая вниз.

Двери Пустоты я распахивала с широкой улыбкой и распушёнными волосами под шапкой, которые скрывали огроменную шишку и тёмно-синий синяк, красовавшийся у меня на лице.

— Бят, — Ким, перебирая в руках бумажки, бегло взглянула на меня, сверилась с документами и продолжила: — Сейчас быстро переодеваешься — и в бар, открытие через час. Антона всю следующую неделю не будет, он на больничном, поэтому ты временно из второго бармена превращаешься в заведующую баром, так что все пиздюли будут именно тебе. Так, вроде, всё. А теперь работать, живо, Палыч не в духе сегодня. — И девушка скрылась на кухне, оставив меня в свете неяркого софита, который отлично освещал широкую улыбку. Мою искреннюю улыбку.

Надо будет позвонить Антону и узнать о его самочувствии, а сейчас надо одеваться для работы.

За баром каждый, кто заказывал выпивку, хвалил мой наряд. Ещё бы не похвалить чёрные кожаные шорты и завязанную на груди рубашку.

Но это были не те грязные комплименты, которые поступают проституткам, нет — это были просто комплименты простому симпатичному бармену.

Некоторые звали замуж, другие выпить, третьи потанцевать, но никто не предлагал ничего пошлого.

И, как ни странно, теперь я справлялась со всем баром. Успевала угодить каждому клиенту и каждому улыбалась.

Народа сегодня было достаточно, и с каждым надо было поговорить. У каждого была своя история, и каждую мне хотелось выслушать! И я слушала. С наслаждением окунаясь в чужой и незнакомый мир людей, которые выворачивали мне душу, а оказавшись выслушанными, уходили с пьяными и счастливыми улыбками на лицах.

Когда электронные часы показывали четыре утра, народ стал потихоньку расходиться — сегодня же уже понедельник, нормальным людям на работу, а мне в школу через три часа уже. Эх…

Сонно протирая фужеры, я оглядывала почти опустевший зал. Леденящие глаза, прожигающие дыру в груди, были уже не такими леденящими. Скорее прохладненькими такими.

То ли это усталость, то ли это я такая дура, но я стала смотреть на этого идеального мужчину совершенно с другого ракурса — он уже не был тем идиотом и дауном, который одним своим видом доводил меня до состояния крайнего бешенства. Теперь же, посмотрев со стороны, я вижу это каким-то извращенным видом флирта. Я же говорила, что я дура.

Голова кружилась, и спасало только то, что я выцедила кружки три крепкого кофе, и именно он не давал мне вырубиться окончательно.

Но больше всего меня волновали не мои житейские проблемы, а полный игнор со стороны Милы. Это пугало, потому что раньше девушка отвечала на мои звонки в любом состоянии, а сейчас я не могу дозвониться до неё уже третий день. Надеюсь, у неё все в порядке.

— Громова, ты вообще живая? — спросил незаметно подошедший мужчина. И незаметно подошедший не потому, что он скрывался, а потому, что я уже минут тридцать пялюсь в полупустую бутылку ликера. В голове абсолютно пусто.

— На ногах стою, значит, живая, — откликнулась я, решительно растирая щёки, тем самым сгоняя сон на нет. — Вы хотели что-то? — От этого “Вы” он неприязненно поморщился.

— Громова, давай уже на “ты”, а? Тем более, после того, что между нами было, я уже должен отдать тебе ключи от моей квартиры, — он широченно и довольно-таки мило улыбнулся. Мужик, где спрятана твоя вечная батарейка, что в пять злоебучих утра ты так энергично мелькаешь передо мной?

— А что между нами было, Александр Андреевич? — Я спрятала бутылку за стойку и стала протирать деревянную поверхность специальной тряпочкой. — По сути, ничего не было.

Он посмотрел на меня так, будто я абсолютная идиотка, которой уже в принципе помочь нечем, осталось только добить, но потом его брови изумленно взлетели вверх:

— Громова, твою-то мать за левую пятку, ты что, серьёзно ничего не поняла?

— А что я должна была понять? — не менее удивленно спросила я. Что ещё это я не поняла?