Чтение онлайн

В разных историях девчонки влюбляются в отпетых отморозков, западают на внешность, а потом следует пресловутое “долго и счастливо”. Но ведь невозможно любить человека, не познакомившись с его внутренними демонами, ведь кто знает, может, он только притворяется таким из себя идеальным, а по ночам жрёт сердца новорожденных котят?

В который раз искоса посмотрела на учителя, будто пытаясь понять, что творится в его черепной коробке, и о чем думают его тараканы.

Это полный идиотизм. Что теперь вообще творится между нами? Извечный, сугубо бабский вопрос, на который так хочется знать ответ. Насколько сильно наши отношения зашли за рамки учитель|ученица? Чего от него ожидать? Как себя с ним вести? Что мне теперь вообще делать?

Да и с другой стороны, а что поменялось, раз в мою голову заползают такие мысли?

– Я всё, тетрадку Вам сдавать?

– Громова, какой “всё”, только сорок минут прошло, любой нормальный человек не успел бы написать нормальное сочинение с аргументацией, двумя примерами и выводом за это время!
– возмутился учитель, отказываясь принимать протянутую работу.

– Считайте, что я не человек, - натянуто улыбнулась и, положив тетрадь на стол, собрала вещи и ретировалась из класса, не встретив никакого сопротивления.

Чудак, одним словом.

Комментарий к 14. “Кусочек чужой души”

* Никтофобия - одно из научных названий боязни темноты.

Случай с “не в меня” списан с реальных событий:D

т.е мы с подругой реально сидели и орали на весь класс:”Не в меня!”

========== 15. “Границы недопонимания” ==========

— Громова, а ну стоять! — Ну ебучий случай!

— Что Ва. Тебе? — Устало вздохнула и развернулась на каблуках к одетому и запыхавшемуся учителю.

— Как что? Пошли, до дома тебя провожу, нам как раз по пути! — и весело ухмыльнулся, уклыдавая мою руку себе на локоть.

— Вам надо ко мне домой? — недоверчиво приподняла бровь, но руку, тем не менее, не убрала.

— Ну а как же? — в голосе привычная насмешка, в глазах — звезды и бесконечный лёд. Сомневаюсь, что человек с такой маской на лице может кого-то полюбить. — Я же у вас репетитором на полставки подрабатываю. — И подмигнул мне. Мы уже миновали ворота школы и шли по детской площадке.

— За те деньги, что платит тебе мой отец, можно купить неплохую тачку за полгода, так что я не понимаю, на что ты жалуешься.

— Ох, Громова, не в деньгах счастье! — сказал так, будто раскрыл величайшую тайну мира.

— А в чем тогда? — спросила я, мимоходом оглядываясь его профиль и растрепавшиеся на ветру чёрные волосы.

— Не знаю, — просто ответил он, смотря только вперёд. — Мне-то откуда знать?

— Вы говорили с такой уверенностью, будто знали ответ.

Он искоса бросил на меня короткий настороженный взгляд и снова устремил его вперёд, при этом утратив весь его смысл.

— Я это к тому, что ты сам не определился, какое поведение тебе больше подходит. — О, вот теперь все его внимания принадлежало мне.

— В смысле?

— В смысле? — переспросила, пытаясь понять суть вопроса. — А смысл в том, что Вы сами себя не знаете: то ты весь из себя такой покладистый, то саркастичная сволочь, то злобная мразь. Ты сейчас скажешь, что каждому свойственно менять поведение, и я соглашусь с тобой, но дело в том, что ты играешь за разных людей. Ты не на своей волне. Ты не можешь найти себя.

— Громова, — космос и лёд его глаз скользнули от груди, спрятанной под пальто, до глаз, а потом к губам. — Ты никогда не думала пойти на психолога?

— Нет, я всю жизнь думала, что пойду на переводчика, но, после разговора с вами, всерьёз задумалась о карьере военного журналиста.

И это было правдой. Слова учителя про пыльную библиотеку назойливо вертелись у меня в голове, и, когда выдалась свободная минутка, я всю ночь провалялась в кровати с открытыми глазами, пялясь в потолок.

В голове выстраивались цепочки мыслей, предположения, возможности, и все в итоге привело к недовольству старого выбора и полному удовлетворению нового.

Хотя, не полному.

Я не думаю, что я прям офигеть как этого хочу, просто на данный момент это — самый оптимальный выход, пока не найду другой.

— Военный журналист, серьёзно? — аккуратная чёрная бровь взлетела вверх.

— Нет, — со вздохом ответила я, — но другого варианта у меня пока нет.

— Хоспади, Громова, какой же ты сложный человек!

— Сказал мужчина с неопределившейся маркой поведения.

Секунда замешательства, и улицу наполняет его чистый и весёлый смех, а сам парень сгибается пополам, стискивая мою руку.

— Ох, Громова! Вот как крякнешь что-нибудь! — и снова засмеялся. — Редко, но метко!

Я хотела сказать, что шутник из него, как из меня балерина, а балерина из меня откровенно дерьмовая, но слова застряли на кончике языка, никак не решаясь сорваться, потому что лёд и космос смотрели прямо на меня, пожирая, засасывая в свои глубины.

Он коснулся моих холодных губ всего на секунду, а у меня уже ожог второй степени в области рта и атомный взрыв перед глазами.

Опасно. Чертовски опасно! Около этого перекрестка, от которого рукой подать до моего дома, нас могли увидеть! Мой отец мог возвращаться с встречи, Инесса могла ехать в салон. Могло произойти все, что угодно, в исходе чего меня бы отправили в закрытую школу для девочек до скончания дней.

Я ударила его в солнечное сплетение быстрее, чем успела подумать об этом. Пуховик, конечно же, смягчил удар, но мужчина все равно отступил от меня на шаг, широко раскрывая голубые глаза.

— Громова, это че сейчас было?

— Не смейте делать такого на людях! — зашипела я, наступая и прижимая учителя к фонарю. — Нас могли увидеть! Ты хоть подумал своей головой, что это могло привести к охуительно-неприятным последствиям? Или ты только членом и умеешь думать? — я откровенно наезжала на него, в то время как сам Саша смотрел на меня мрачно и немного зло. — Иногда, хоть иногда, нужно думать, что делаешь! — И, круто развернувшись на пятках, шагнула в сторону дома, подавляя желание убить учителя.

— Бас, Вольт, свои! — крикнула я, открывая чугунную калитку во двор. Два рослых добермана сразу же кинулись к моим ногам, весело тявкая и высоко прыгая, пытаясь зубами уцепиться за край болтающегося шарфа. — Фу! А где Фобос, Макс и Бабочка? — псы мне не ответили, зато за спиной засмеялся учитель, что впервые за пять минут обозначил своё присутствие.

— Оригинальные клички!

— С дедом придумали. — откликнулась я, пытаясь уделить внимания сразу всем. Три другие собаки, должно быть, в доме, а Инесса этого ой как не любит! Никогда не замечала за собой особого злорадства, но так хорошо на душе стало!