Чтение онлайн

– Бята, - простонал он, без особых проблем вырывая из моих ладоней запястья и, обхватив меня поперёк тела, крепко прижал к своей груди.
– Ты идеальная. Ты просто замечательная, Бяточка.

К слову, сердце у него колотилось так, что я чувствовала его ухом, которым учитель прижал меня к себе. Но, чтобы провернуть эту хрень, мне пришлось согнуться в три погибели, и это нихрена не прикольно: сразу же заныл позвоночник, а лапки очков неприятно впились в чувствительное место за ушками.

Он сжимал с каждой секундой все сильнее, и непонятно было, что именно он хочет сделать: вдавить меня в себя или же выдавить мне лёгкие через трахею.

– Громова, ты такая блядь, - тихо прошептал он мне в шею.

– Ну нихуя себе предъява, - не удержалась я, отстраняясь.
– С какого, позвольте спросить, хера я блядь?

– Громова, ты знаешь, кто такой Филипп Царев?
– спросил мужчина, потихонечку начиная закипать.

– Парень Ким. Другой вопрос: откуда его знаете Вы?
– закономерно удивилась я, поморщившись от дискомфорта в области ребер - именно там покоились руки учителя.

– Филипп Царёв - довольно известный в определенных кругах фотограф, а специализируется он в основном на фотографиях обнаженных девушек.
– Он достал из кармана телефон и принялся почти не глядя щелкать по экрану.
– И вот представь, встаю сегодня утром, умываюсь, никого не трогаю и тут звонит друг, сообщая о выходе новых фоток Царёва, которые, кстати, всегда отличались глубокой эротикой. И какого ж было моё удивление, когда почти на всех, да что там почти, абсолютно на всех фотках я узнал тебя, Громова!
– Последнее прошипел почти в губы.

– Ну, тут всё понятно, но с какого это я блядь?
– Да, данный вопрос волновал меня на данный момент больше всего.

– А с того, Громова, что всем известно, что после всех фотосъемок Царёв трахает своих моделей!
– И к моему лицу приставили экран, на котором была одна из вчерашних фотографий.

– Ничего подобного, - сказала я, жадно рассматривая саму себя со стороны.
– У Фили есть постоянная девушка, и она ему яйца открутит, если парень вздумает налево сходить. Так что это все миф и стереотип.
– А потом, вскользь посмотрев на недовольного мужчину поверх экрана, обиженно буркнула: - Лучше б спросили, о чем я думала, когда фотографировалась, чем кидать непонятные и необоснованные преъдявы.

– Ну и о чем же ты думала, когда делала эти фото?
– опять-таки недовольно и нехотя спросил он.

– О Вас, - просто ответила я, легко соскакивая с его колен и, подхватив с пола портфель, весело поскакала вверх по лестнице, оставляя ошарашенного моим признанием мужчину сидеть на месте.

– Двигай батонами на моём патроне, дорогая…

Я буду жарить тебя, как тостеру подобает…

Ты такого не могла себе даже представить…

Открывай скорее рот… - тихонечко шептала под нос заразительную песенку, открывая дверь в класс и предварительно оглядев присутствующих, а уже только потом вошла, закрыв за собой дверь.

– Явилась!
– презрительно хмыкнула Люба, когда я проходила между ней и первой партой второго ряда.
– Челюсть не устала учителю отсасывать?

– Ну тебе явно лучше знать, устаёт челюсть при отсосе или как, - спокойно пожала я плечами, остановившись у стула, стоящего прямо в проходе.
– Ты ж у нас в этом профи. У тебя ж опыта больше.

Люба, вспыхнувшая, как бенгальский огонёк, перешла в наступление, поливая меня таким количеством грязи, которое я в жизни никогда не слышала. Ну а потом, увидев, что мне абсолютно похуй на её словоизлияния, она, в горячке, пресекла черту, за которую ради собственной безопасности ей заходить не стоило:

– Твоя мать - безродная шлюха, которая залетела в шестнадцать, и папочке пришлось жениться на ней, чтобы содержать эту блядь вместе с тобой! И сдохла она так же, как и подобает собаке!

Эта мразь и так стояла на краю, но сейчас, после этих слов, она кинула землю самой себе на могилу.

Руки двигались абсолютно автоматически, когда крепко хватали за спинку стул и замахивались. Одна ножка пришлась чётко в необъятную грудь, которая необъятная за счёт силиконовых подкладок в лифчик, а вторая - в живот, отчего брюнетка, не удержавшись, отшатнулась в сторону учительского стола, сползая на спину.

Аккуратно поставив стул на место, я подошла к развалившейся на полу и напуганной Любе и села на неё так, как сидела пару минут назад на учителе.

Схватив её за грудки, принялась размеренно и со всей силы бить ее о стол. С каждым моим движением она все сильнее билась головой и спиной, а гул в классе нарастал. Никто не хотел лезть. Всем хотелось зрелища. Что ж, именно сейчас я готова была предоставить его им.

Разум был кристально чист и прекрасно контролировал каждое моё движение. Каждый мой замах рукой был продуман до мельчайших подробностей: сколько вложить силы, куда бить, чтобы было больнее.

Не существовало ничего: ни кричащих девушек, ни подбадривающих меня парней. Ничего, кроме этой мрази с разбитой губой и носом передо мной.

– Ты ещё хочешь, - скользящий удар кулаком по щеке, и мои сжатые пальцы, крепко задев её щеку и зубы, врезаются в стол, - сказать что-нибудь о моей маме?
– Теперь удар пошел вверх по нижней челюсти, задевая ещё и нос. Я чётко слышала, как цокнули встречающиеся друг с другом зубы.
– Или с тебя уже хватит?
– Она была в сознании. Наверное, я никогда не забуду того ужаса, с которым она смотрел на меня.
– Ещё хоть одно слово о моей маме, и я вкатаю тебя в асфальт!
– Снова хватаю её за грудки и вжимаю в стол.
– Я заставлю тебя выкопать себе могилу где-нибудь в лесу и закопаю там же, если ты, мразь безродная, откроешь своё ебло на мою маму, усекла?
– Ещё одна встреча головы и жёсткой поверхности.

Меня абсолютно не волновали последствия. Я прекрасно знала, что отец отмажет единственную наследницу. Да, в любом случае, мне было все равно. Абсолютно.

Ещё один замах, контрольный, для закрепления результата, так сказать, и меня аккуратно, но непреклонно стаскивают с ревущей в голос девушки.

– Эй-эй, детка, че за дела?!
– Ростова, придерживая обеими руки мои плечи, встряхивает моё несопротивляющееся тело.

– Не сдохла?
– улыбнулась я (не)подруге.
– Где была?

– В больнице с аллергией лежала.
– Она кинула презрительный взгляд на кучу мяса, которую я месила пару секунд назад, и переключила внимание на меня.
– Весело тут! А я-то думала, что ты только на язык остра.
– И засмеялись, хлопнув меня по ослабевшим плечам.

Это было перенапряжение. Перед глазами все плыло, поэтому я протянула руку к переносице, чтобы вернуть сползшие очки, но оных там не обнаружила.

– Это самое, - позвала я, привлекая внимание одноклассников, которые заметали следы нашей маленькой драки.
– Никто очки мои не видел?