Чтение онлайн

– Повторюсь: я была в душе. И что твоя обожаемая Любочка, - её имя я особо ядовито выделила из безразличного голоса, - в столь ранний час делала в моей комнате?

На момент жена моего отца растерялась, а потом её лицо перекосилось от ярости:

– Что ты себе позволяешь?!
– И снова рука вознеслась для очередного удара, а я посмотрела на папу. Не ища не жалости, ни защиты. Просто посмотрела. Холодно, безразлично, без какого-либо интереса. Просто чтобы показать: плевать я на вас хотела!

Уж не знаю, что во мне такого увидел батя, но он второй раз за последние лет десять заступился за меня!

– Хватит.
– Властный голос заставляет женщину, стоящую передо мной в одном халате, с маской для глаз на голове, явно только проснувшуюся, остановиться и не ударить меня в очередной раз.

И он просто ушёл. Не сказав ни слова больше. Просто ушёл, а они выскочили следом за ним, предварительно обдав меня крышесносной волной ненависти.

На часах половина восьмого. Нифигово я так искупалась.

Быстро нацепив темные джинсы с потертостями и розовый растянутый свитер, рукава которого полностью скрывают кончики пальцев, а подол отлично прикрывает задницу, но при этом свитер идеально облегает грудь, схватила ещё вчера приготовленную сумку и выскочила в коридор.

Наскоро поздоровавшись с уже давно проснувшийся Агатой, уцепила приготовленный для меня завтрак и убежала одеваться.

Ещё даже восьми нет, значит, инфузория не уехала с моим водителем.

Поэтому, запрыгнув в машину, я приветливо улыбнулась Василию - моему шофёру.

Пока уже довольно постаревший мужчина вёз меня в школу, я успела расспросить его и о жене, и о дочке, которая сейчас болеет. Мужчина с огромной охотой отвечал на мои вопросы и поддерживал беседу.

Ну конечно, я же не бесчувственная тва… девушка. Мне действительно интересно, что происходит с этим человеком. Ведь он отвозил меня ещё в детсад.

Школа приветствовала меня привычным гомоном младших и старших классов, которые, несмотря на уже довольно солидный возраст в шестнадцать-восемнадцать лет, ведут себя хуже детей.

С улыбкой здороваясь с пятыми классами, у которых я на день Самоуправления английский вела, я со счастливой улыбкой шла в кабинет русского, который у нас уже третий день подряд стоит первый в расписании. И если раньше это не вызывало никаких мыслей, то сейчас русский у меня стойко ассоциируется с учителем.

Этот Александр Андреевич.

Бе-е-э! От одной мысли о нем дрожь по коже пробегает! Ну как можно быть таким легкомысленным! Нам же через полгода почти самый важный в жизни экзамен сдавать, а он ведёт себя, как уличное быдло!

И эти пошлые шутки в сторону Донцовых. Я понимаю: они те ещё… девушки легкого поведения, но это же не повод шутить о столь откровенных вещах!

Неприемлемо!

Тряхнув головой, полностью выкинула из неё такого красивого, широкоплечего мужчину, с таким шикарным подбородком и голубыми глазами…

Громова, какая инфузория тебя укусила? О чем ты думаешь? Какой к черту “шикарный подбородок”? Да он очередной невоспитанный хам!

Потерпи, Бяточка, полгода, и ты выпустишься из школы, получишь эту гребаную нифига не золотую медаль и свалишь отсюда далеко и надолго!

Решительно кивнув самой себе, открыла дверь в пустой класс.

Ну, восемь утра, что я, собственно, ожидала?

Пройдя к своей первой парте, приготовилась к уроку и достала книжечку.

О, да! Что может быть лучше получаса тишины и атмосферы от Кинга.

Вот умеет же человек напряжение поддерживать!

Сидишь, почти не дышишь, момент напряженный, вот-вот откроет дверь и…

– Бу!
– громко над ухом, а я с пронзительным визгом шарахаюсь в сторону и падаю со стула. Книга падает на меня сверху, но я почти не чувствую этого.

Я с чувством всепоглощающей ненависти смотрю на нового учителя, который сейчас беззастенчиво ржёт надо мной.

Справившись с агрессией, окинула неудавшегося шутника, все ещё издевательски хохочущего, холодным, малость презрительным взглядом, поднялась на ноги, держа книгу в руках.

Отряхнув ягодицы, учтиво и холодно, как делала на всех приемах отца, спросила:

– Что-то ещё?
– И взгляд такой, будто сверху-вниз на него смотрю. И плевать, что он выше меня почти на голову!

– Да нет, - сразу же стушевался он. То-то же! Но нашелся он тоже достаточно быстро: окинув меня тем самым взглядом, которым он обычно смотрел на вырез блузок, Александр Андреевич уставился на ту часть, где находится грудь.
– О, Громова, - радостно начал он, - у тебя и сиськи есть!

Густо покраснев от кончиков ушей до ноготков на пальчиках ног, опустила взгляд в пол, нервно сцепив руки за спиной в замок.

– А вам какое дело - есть у меня грудь или нет?
– тихо спросила я, не поднимая глаз. Кеды у него, кстати, крутые. И дорогие. Значит, ещё один мажорный мальчик, и заменяет не потому, что учитель в декрете, а его просто богатенькие родители протолкнули. Такому, как он, хорошо подошла бы Люба, а не я. Она такая же: зависит от денег моего отца, а без них пустышка.

А к чему это я там себя приплела?

Тайна, покрытая мраком…

– Как какое, Громова?
– похабно улыбнулся учитель. Я этого видеть не могла, но по голосу поняла, что это так.
– Чем больше девушек радует мне глаз, тем лучше! Да и у таких оценки повыше будут, - закончил он, а я задохнулась от возмущения. То есть, насколько я поняла, хорошие оценки будут получать только те, у кого вырез поглубже? Или кто переспал с ним? Система, конечно, хорошая, но есть в ней один такой изъянец…

– А у парней такой же критерий оценивания?
– тихо спросила я, опустив голову ещё ниже.

– О чем ты?
– недоуменно спросил новый учитель и нетерпеливо переступил с ноги на ногу.

– С парнями вы тоже спите за оценки?
– популярно спросила я и осмелилась поднять глаза.
– Я определенно была лучшего мнения о вас, хотя, - многозначительная пауза и громкое: - это многое объясняет в вашем поведении.
– Намёк был более чем прозрачен.

Александр Андреевич сначала удивленно посмотрел на меня, потом до него, видимо, дошёл смысл слов, ибо учитель раздражённо сжал кулаки. Однако суженные глаза, сведенные на переносице брови, губы, растянутые в тонкую полоску, и часто вздымающаяся грудь говорили о том, что молодой учитель в ярости.