Чтение онлайн

— Хочешь такой? — спросил старик.

— У меня есть, — соврал Уульме. Денег у него не было, а просить у Забена он не стал бы никогда в жизни.

— Как знаешь, — согласился тот. — Неволить не буду.

Не успел Уульме ответить, как увидел такое, от чего сердце его на миг остановилось — в пяти шагах от него стоял его отец. Но каким же тот был грустным и жалким — Уульме даже и не поверил, что Мелесгард мог так постареть за такое короткое время!

— Пошли скорее, — потянул он Забена прочь от прилавка.

Уульме с ужасом представил, что будет, если Мелесгард заметит его в толпе. Хотя с того дня, как был убит Лусмидур и он покинул Угомлик и Северный Оннар, прошло уже много времени, юноша был уверен, что отец узнает родного сына в любом обличье.

Забен обернулся назад и внимательно поглядел на Мелесгарда.

— Твой отец, — шепотом сказал он.

Уульме только молча кивнул.

— Что ж, пошли, — согласился он.

Когда они отошли настолько, что Мелесгард не мог их увидеть да узнать, Уульме остановился. Сердце его глухо стучало от страха.

— Почему ты не подошел к нему? — строго спросил Забен. — Почему не покаялся? Твой отец убит горем! Он даже не знает, жив ты или нет!

Уульме покачал головой.

— Здесь не так-то много постоялых дворов, Уульме, — продолжал Забен. — Ты найдешь своего отца. Спрашивай каждого о богатом господине из Северного Оннара и тебе скажут, где он остановился на постой. Возвращайся домой.

— Ты не понимаешь! — закричал Уульме, зажимая руками уши. — Я — преступник! Из-за меня погиб мой друг! Никогда я не прощу себе этого. Никогда не смогу посмотреть в глаза отцу Лусмидура и вслух сказать, что из-за тщеславия и себялюбия я обрек его сына на позорную жалкую смерть! Я умру, но не вернусь домой, пока не очищу свое имя от грязи.

— Отец любит тебя, — только и ответил ему Забен.

Больше он не сказал своему юному подмастерью ни слова. Молча вернулись они в трактир, молча запрягли лошадь и так же молча поехали обратно в Опелейх. Всю дорогу назад Уульме думал о том, что он совсем не так представлял себе встречу с отцом. Сын богача, который носит платье ремесленника и не имеет даже ножа при себе! Оборванец, который живет в услужении у других людей. Простой отрок, работающий не покладая рук…

Уульме стало себя так жалко, что он чуть не заплакал. Почему все так получилось?

Он достал письмо к матери, которое взял с собой, надеясь отправить из Васки в Северный Оннар, и разорвал на мелкие кусочки. Нет, он не будет писать ей! Нашел чем хвастаться — стеклянным цветком! И, повалившись ничком, доехал до самого Опелейха.

У самых ворот их встретили Оглобля да Коромысло. Оба они были непривычно грустны и потеряны — будто у них украли все добро.

— Забен? — заикаясь, позвал Оглобля.

— Чего? — ответил тот.

— Дарамат…

У Уульме потемнело в глазах. Он вдруг понял, что сейчас услышит.

— Дарамат преставился, — закончил за брата Коромысло.

***

Знакомый голос прервал его вспоминания:

— Дурак! Дурак, Коромысло! — закашлялся Забен. — Я сказал повозку, а ты что наделал? Неужто ты решил, болван, что я верхом поеду?

Уульме нашел щелку в заборе и прильнул к ней.

Забен, уже с полностью седой бородой, отчитывал недотепу-Коромысло, который виновато стоял, опустив плечи.

— Запрягай, а не седлай, дурак! — приказал ему Забен и, кряхтя, пошел обратно в дом. — Свалились на мою голову бестолочи.

“Вестимо, по торговым делам едет. — решил Уульме, увидев, как еще один подмастерье, которого он не знал, начал стаскивать в повозку мешки с поклажей. — В добрый же путь, Забен!”

Он был до смерти рад видеть старика, такого похожего и непохожего разом на Сталливана. Вот ведь как получается: когда Забен отпустил его, то он, Уульме ушел, даже не обернувшись напоследок, уверенный, что никогда не захочет больше видеть ни Забена, ни остальных. Но сейчас он готов был залаять от счастья, вновь с ними встретившись.

— И почему я раньше это не ценил? — в который раз задал себе этот вопрос Уульме. — Почему раньше времени себя хоронил?

— Давно не виделись, Мелесгардов! — проскрипел Забен, высовываясь из окна наружу.

***

Уульме сидел в лавке Забена, как в старые времена. Старик, швыркая, пил чай, а дурак-Коромысло, внеся поднос, резво убрался прочь.

— Не думал, что свидимся, — сказал Забен, глядя на мохнатого зверя у своих ног. — Воды много утекло. Думал я, что жизнь у тебя по прямой пошла, а оно вон как.

Уульме вздохнул.

— Как так получилось? — словно прочитав его мысли, спросил Забен. — Братца моего пройдошливого Сталливана спроси. Он тебя оборотил. Теперь ты вроде как волк. Тебе, можно сказать, повезло — мог бы и в мышь, и в червя, и в блоху какую превратиться. Тут уж не Сталливану решать, тут уж как получится.

Уульме молча согласился: быть волком всяко лучше, чем блохой!

— Сталливана ты не найдешь, — продолжил Забен, читая мысли Уульме. — Далеко он. Да и другим он нужен больше, чем тебе. Не ищи.

Уульме снова вздохнул. Ему так хотелось еще хоть раз увидеть веселого старика!

— Мне тут помощь нужна, — сообщил Забен. — Сам знаешь, как Оглобля с Коромыслом работают — больше вреда, чем пользы. За ними пригляд нужен, а ты, должно быть, не всю Дараматову науку позабыл. Пойдешь ко мне?

Уульме застучал хвостом по дощатому полу. Если раньше он бежал от людей, то сейчас готов был ринуться в самую гущу толпы и пить, словно воду, их крики и смех.

— Вот и ладно, — кивнул Забен. — Я тоже рад тебя видеть. Видят боги, с этими дурнями Оглоблей и Коромыслом ни дня мне не было покоя! Я уж даже и забыл, каково это, когда работник не дурак.

Уульме осклабился. Оба брата были так ленивы и тупы, что и он в свое время едва мог удержаться, чтобы силой не выбить из них разгильдяйство.

— Поспи здесь. С утра на работу, — сказал Забен и, подхватив, полы халата, пошел к себе.

А Уульме остался. Он растянулся на теплом деревянном полу и, облизнувшись, уснул. Давно он не чувствовал себя так хорошо.

Чуть только занялся день, как Вида был уже на ногах. Ракадар, с головой завернувшись в выцветшее тонкое одеяло, спал в самом дальнем от входа углу, напротив Виды похрапывал Фистар, безмятежно раскидав руки в стороны. Умудя и Ширалама уже не было.