Чтение онлайн

— Только этого мне не доставало в довершение всех бед! — в сердцах крикнул он.

До захода солнца оставалось совсем недолго, и Виде не хотелось еще одну ночь провести под открытым небом. Он нахлестнул коня и, не обращая внимания на его недовольство и сердитый храп, поскакал вперед, вглядываясь вдаль. Через две тысячи шагов Ветерок остановился сам и радостно заржал. И Вида вдалеке заметил становище и едва заметный дымок над ним.

— Кажись, прибыли, — сообщил он коню и похлопал его по шее. Ветерок облегченно фыркнул в ответ.

Вида подъехал ближе. Становище было похоже на кучу жухлых осенних листьев не только издали. Шатры были темные от въевшейся многолетней грязи и пыли, неумело залатанные, кое-где прохудившиеся, с просмоленными крышами. Повсюду валялся всякий нужный скарб — чугунки, мятые половники, щербатые миски с отколотыми краями, мотки веревок, щепки, кожаные ремни и непонятная Виде труха. Облезлые рыжие псы лениво грелись в лучах заходящего летнего солнца, помахивая хвостами и громко сопя. Чуть вдалеке пасся табун лошадей, принадлежавший отряду — тощие заморенные клячи, с вздувшимися боками и куцей гривой. Люди, одетые в платье оградителей — с красной нашивкой в виде молнии на рукаве — бродили меж шатров, подбрасывали в костер хворост, чистили песком посуду и просто играли в кости. Они лишь мельком оглядывали чужака и возвращались к своим делам.

Вида не стал спешиваться. Он направил своего коня меж шатров, надеясь найти главного среди воинов.

— Кто ваш хардмар? — наудачу спросил Вида у одного из хардмаринов, мрачно глядевшего в землю. Тот лишь махнул рукой в сторону.

Юноша продолжил поиски. Но не успел он сделать и десяти шагов, как услышал позади себя сиплый голос:

— Эй! Кем будешь, конник? Здесь тебе не ярмарка.

Вида обернулся — худой и жилистый, дочерна загорелый, одетый в добротные кожаные штаны и жесткую суконную рубаху, в вытертых, но крепких сапогах до колена, оградитель стоял и смотрел на него так, будто был здесь хозяином. В руках у него был меч — куда как хуже, чем у Виды, с простыми ножнами и не такой красивой рукоятью, но удобный и легкий. Волосы его были туго перехвачены черной тесьмой, а густая борода скрывала почти половину лица. Но глаза его блестели так задорно и живо, что напомнили Виде самого себя. Именно таким, как этот воин, он был до последнего своего обхода.

— Я — Вида из Низинного Края, и я хочу увидеть предводителя вашего отряда, — выпалил он заученные по пути сюда слова.

— Так он перед тобой, — ухмыльнулся воин и завел руку за спину.

— Я пришел сюда, чтобы стать одним из оградителей, — сказал Вида. — Я умею драться и я вам пригожусь.

— Это-то ты правду сказал — люди нам всегда нужны. Что ж, коли так, то спешивайся. Вон те, которые сидят у костерка, — и говоривший указал на нескольких оградителей, глядевших на Виду во все глаза, — покажут тебе, где прилечь да где привязать коня, ну и похлебкой своей поделятся.

Вида оторопел — вот так просто он стал одним из оградителей, а ведь сколько готовился отвечать на вопросы хардмара о себе да о родне, да почему он оказался здесь.

А хардмар повернулся и отправился прочь, оставив Виду одного.

— Постой! Так как звать тебя? — бросил Вида ему вдогонку.

— Хараслатом, — не оборачиваясь, ответил тот. — Гармелевым.

Вида поворотил лошадь и не спеша подъехал к оградителям у костра, которые что-то варили в горшочке.

— Спешивайся, друг, — встал ему навстречу один из воинов.

Вида спрыгнул с коня. Другой оградитель подошел и взял под узды Ветерка, что-то приговаривая на непонятном Виде языке.

— Проходи к нам да садись рядом. Голоден, небось, — сказал первый.

— Я и сытый поесть да попить не откажусь, — ответил Вида.

Оградители засмеялись. Вида им сразу понравился.

— А ведь твоя правда — разве без глотка да без куска жизнь? Садись, досыта накормить не обещаем, но налить — нальем.

Вида протиснулся к месту, которое для него сразу же освободили. Оградители казались ему все на одно лицо — заросшие густой темной бородой, с длинными, спутанными волосами, наспех убранными назад, все в кожаных штанах и серых льняных рубахах, с огромными ножами за поясом.

— Как звать тебя, друг? — снова подал голос тот первый оградитель. Он казался старше всех остальных.

— Вида из Низинного Края, — сразу же ответил Вида.

— А я — Умудь, вон тот, — и говорящий ткнул пальцем в сторону рыжеватого парня, который хитро улыбнулся Виде, — Фистар, а этот, с кудрявой башкой, — Ширалам.

— А я — Ракадар, — представился подошедший к ним оградитель, который увел Ветерка. — Твой конь стоит там, вместе с другими. Я поддал ему овса, так что и он с голоду не околеет.

Только у Умудя было оннарское имя, а у остальных чужие, иноземные. Но Вида все равно спросил:

— Вы все с Северного Оннара?

— Я из Хумлай-Она, — ответил Умудь. — Фистар с Юга.

— И я с юга, с Опелейха, — вставил Ширалам. — Но и там я не свой. Во младенчестве как оказался там, так и больше не уезжал никуда. Дома своего не помню, но знающие люди говорили мне, что вроде как я из Радаринок.

— Койсой, — усмехнулся Ракадар. — Проклятый град рабов и их хозяев.

За всю свою жизнь Вида разве что в Неммит-Соре бывал, да в Олеймане и Стрелавице пару раз. А за границей Северного Оннара ни разу ему оказаться не пришлось. Он даже и не сразу вспомнил, где находятся Опелейх да Радаринки, а, вспомнив, подивилися, как же далеко отнесло оградителей от отчего дома. Про Койсой он и вовсе не слышал.

— А остальные? Сколько вас всего тут?

Умудь задумался.

— Я как-то счету не сильно обучен, да вот сдается мне, что три сотни так будет. Кто с Севера, кто с Юга. И с Рийнадрёка видал. И с Нордара. Даже, говорят, привеец есть, только никому об этом не говорит. Всякие у нас тут.

Он наклонился и начал помешивать свое варево длинной деревянной ложкой.

— Вы, стало быть, всех принимаете? — спросил Вида.

— Ну, мы-то здесь и не решаем. Куском хлеба-то завсегда поделимся, а уж оставаться кому здесь али нет, думает да решает Хараслат, главный наш хардмар.

— Так меня он, кажись, оставил, — пробормотал Вида.

— А чего б и не оставить? — спросил Умудь. — Парень ты ладный, справный, при коне да оружии сюда пришел. Такие здесь особливо ценятся.

Вида кивнул — действительно уж.

— А вы давно здесь?

— Без малого три осени. Койсоец так чуть поменьше. Фистар да Ширалам только второе лето.

— Глотни вот, силы пополни, — предложил ему Ракадар, вынося из ветхого шатра бутыль на кожаных ремнях.

Вида принял бутыль и сделал большой глоток. То было не вино, а что-то куда как крепче, от чего во рту тут же заполыхало огнем.

— Из Койсоя, — не то похвастался, не то застыдился Ракадар. — Там все такое пьют. Я попервой, как здесь оказался, так и вовсе не мог пить здешнюю бурду — по мне она как вода, ни жажду не утоляет, ни в холод не согревает. Пришлось искать купца, которому бы по пути было да упрашивать его прихватить хоть бочонок койсойской водки. Мигом взбодрит!

— И то правда, — откашливаясь, согласился с ним Вида. Водка огнем жгла его внутренности.

— Давайте, уж, а соберите на стол. Похлебка готова, — распорядился Умудь. — Да и гостя грех не попотчевать.