Чтение онлайн

— Люди они, кажись, добрые, — больше себя, чем мальчика, уговаривал старик. — Да бездетные. Им ребенок нужнее.

Он достал из кармана драгоценную находку и положил на стол.

— Вставай, дурень! — шепотом прикрикнул он на Карамера. — Только дверью не скрипи!

И они тихонько вышли из дома. А снаружи их уже ждали двое висельников — Васпир, отчаянно зевая, переминался с ноги на ногу, а Кадон, казалось, сумел уснуть стоя.

— Что я вам скажу, дуралеи? — обратился к своей свите Ях, когда гостеприимный дом остался далеко позади. — Должок мы отдали. Думаю, что того камня хватит, чтобы заплатить за наш постой.

— Кадон! — услышал Карамер радостный голос Васпира. — Теперь мы не расстанемся вовек!

И Васпир бросился на шею здоровяку.

— Теперь у нас снова свищет в карманах ветер! — откуда-то издалека выкрикнул Ях.

***

Хараслат проведал Виду только ночью.

— Слыхал, ты раскололся, словно орех, — пошутил он, входя в шатер к оградителям.

Вида лишь поморщился в ответ. Он даже не смог приподняться, чтобы поприветствовать Хараслата, как и подобало любому хардмарину.

— Такое здесь случается. Кто от клинка, кто от стрелы, кто от пращи. Коли к утру не помрешь, так выживешь. Да и нянька у тебя хороша — Ширалам многих выходил. Пусть и не лекарь, но руки у него целебнее всяких трав.

— Конь мой словно взбесился, — начал оправдываться Вида, корчась от боли.

— Да и люди тут иногда ума лишаются. И не мудрено. Развлечениями мы не балованы. Тут и поесть досыта за удачу считается. А уж если есть вина хоть на глоток, то и вовсе славный денек. У меня разговор к тебе был, да только не то, вижу, время, — заметил он, глядя на искаженное мукой лицо нового хардмара. — Как оправишься, так я тебя жду у себя. Потолкуем о том да о сем. Гляди, так и подружимся.

Вида кивнул еще раз.

— Я не завтра, так через день уже как новый буду, — пообещал он, сдерживая стоны.

— А я тебя не тороплю. Тут, коли спешить, можно раньше времени к предкам отправиться. А ежели ты того не желаешь, так и выздоравливай да силу крепи. Здесь без нее ох как непросто.

Хараслат не стал более занимать Виду разговорами, и, шепнув что-то Шираламу, оставил их одних.

— Золотой хардмар, — протянул Ширалам, укрывая Виду драным одеялом. — Лучше, чем отец родной.

После ухода Хараслата Виде долго не спалось. Грудина болела так, что каждый вздох был сущей мукой. Он старался беречь койсойскую водку, что оставил ему Ракадар, но не мог не прикладываться к бутыли губами, пытаясь унять эту страшную боль.

— Ширалам! — то и дело звал он. — Когда вернутся Ракадар с Умудем?

И Ширалам, который неизменно был рядом с ним, лишь пожимал плечами:

— Это как опасность-то минет, друг.

Но Виду это совсем не утешало. Он уже успел раскаяться в своих обидных словах, бездумно брошенных в лицо Ракадару. Койсоец проявил куда большее милосердие и благородство, чем он, сын Мелесгарда! И эта мысль грызла Виду изнутри. Не мог он позволить уступить в великодушии бывшему рабу!

— Ширалам! — снова звал он. — Расскажи мне о жизни здесь.

Оградитель садился подле Виды и начинал рассказывать о том, что видел своими глазами и слышал своими ушами.

Все его рассказы начинались одинаково — как в один день в Опелейхе, когда он бродил средь торговых прилавков, желая незаметно стянуть приглянувшуюся безделку, к нему подошел Лимар. В тот день Ширалам так ничего и не украл, но зато узнал о том, что в Северном Оннаре, на самой границе с Рийнадрёком есть оградительный отряд, куда нужны воины.

— Я над Лимаром-то и посмеялся тогда, — поделился Ширалам. — Дескать, а разве мы воины? Мы воришки и бродяги, а я меча сроду в руках не держал. А он мне ответил, что этот отряд не простой, и берут туда всех.

Вида сначала с ужасом слушал, как походя вспоминает Ширалам о своем прошлом — о том, как воровал и разбойничал. Но потом понял, что сам Ширалам вовсе не считает, что делал что-то плохое — все, кого он знавал, жили вот точно так же, как и он.

— Мы тогда недолго думали, ибо кто не имеет корней, тот легко собирается в путь-дорогу. В одном трактире нашли северянина, который тоже слышал о чудо-отряде, куда и впрямь принимают даже тех, кто премудростям боя не обучен. Мы вот и решились тогда. У Лимара заплечный мешок, у меня — так и пошли. По дороге нас чуть не искромсали ножами, но боги в тот раз помиловали. Так и пришли. Хараслат нас встретил. Посмеялся над нами, как же без того, да только не обижал да не испытывал. Пришли, говорит, так и оставайтесь тут, коли пожелаете. Гнать не буду, но и силой не держу. Он нас-то мечом владеть и обучил. А мы, как платье-то оградителей надели, так сразу грешки наши нам простились. Пока я здесь, так я воин, а не вор, и никто с меня за прошлое не спросит. Жаль, что Лимар так скоро преставился.

Обычно на этих словах Ширалам замолкал, а Вида старался прогнать воспоминания о мертвом юноше.

— Лимар хороший был парень, — подытоживал свою речь Ширалам. — Хороший.

***

Лишь к вечеру второго дня Виде удалось задремать, хоть ненадолго забыв в болящих костях и своей горькой доле. Проснулся он, когда услыхал снаружи шум — все оградители, побросав дела, стали седлать коней. Ржание перемешивалось с криками Хараслата и Валёна, с ругательствами простых воинов, с топотом ног по сухой земле да с оглушительным неистовым лаем собак.

— Ширалам! — закричал Вида и тотчас же оградитель вбежал к нему.

— Что это за шум?

Ширалам, едва переведя дыхание, сказал:

— Умудь приехал. Рийнадрёкских три харда на тысячу шагов ниже их дозорного места. Хараслат воинов собирает на подмогу.

Вида хотел было рывком встать на ноги, да Ширалам его опередил — костлявая, но крепкая рука оградителя сомкнулась у него на горле, а угрожающий шепот приказал:

— А ты лежи. Хараслат мне голову снимет, коли я за тобой не услежу.

— Так ехать же нужно, — прохрипел Вида.

— Здесь остается хард, — сказал Ширалам, отпуская его. — Все воины никогда не бросают становище. А ты хардмар. Это приказ Хараслата.

Ширалам схватил свой плащ и вышел из шатра, оставив Виду одного.

“Хардмар?” — повторил про себя Вида. Он совсем позабыл, что Хараслат назначил его хардмаром.

Вида, уже не стыдясь, застонал и с трудом сел на своей перине, а потом, стараясь не дышать и не тревожить ребра, выполз из шатра.

Остальные оградители провожали харды Хараслата и Валёна, которые во весь опор скакали навстречу свой погибели.

— Слушайте меня! — хотел было зычно крикнуть Вида, но вместо этого лишь закашлялся и снова согнулся пополам.

Кое-кто обернулся.

— Я — ваш новый хардмар, — просипел Вида, оперевшись на свой меч, как на клюку. — Подседлать коней! Приготовить оружие! И никому не спать этой ночью! Никому не покидать становища!

— Зачем это? — раздался голос из толпы.

— Чтобы не просмотреть тревожный огонь, — ответил Вида.

Толпа захохотала, схватившись за животы и щербато улыбаясь. Вот уж чудак этот их новый хардмар. Дурень как есть!