Чтение онлайн

Я отдернул штору и начал внимательно осматривать решетки окна сантиметр за сантиметром. Они были совершенно чисты, только на одном из прутьев, у самого подоконника, прицепилось что-то коричневое, похожее на тонкую пленку. Я осторожно снял ее и положил на вырванный из блокнота лист. Исследование подоконника и пола около него дало мне еще кое-что: два маленьких шарика, очень похожие на сосновые почечки. Больше найти ничего не удалось. Бережно завернув все это в бумагу, я отнес найденное наверх. Там с помощью лупы я стал рассматривать свои находки. Ошибки не было. На бумаге лежала сосновая корочка со свежесрезанной ветви и две маленькие почечки. На близком расстоянии они издавали легкий характерный запах хвои.

Несколько минут я сидел неподвижно, потрясенный представившейся в моем воображении картиной. Кажется, истина была найдена, но для того, чтобы окончательно в ней убедиться, нужно было установить еще одну деталь.

Положив свои находки в ящик стола, я направился искать Шмидта и нашел его все у того же злополучного куста, который, несмотря ни на что, он пытался вернуть к жизни.

— Скажите, Шмидт, кто производил в последнее время уборку комнат — Герхардт или Витлинг?

Как всегда, когда он не совсем понимал, зачем ему задают вопрос, он испуганно посмотрел на меня.

— Они делали это оба.

— Но для того чтобы вытирать верхние стекла в рамах, у них, наверное, была палка?

— Была. Она всегда стоит в углу, около комнаты Герхардта, — он удивленно заморгал глазами. — Будете убирать комнаты сами? Хотите, я скажу Марте?

— Пожалуйста, не беспокойтесь: я только хочу снять паутину с окна в комнате, где я сплю.

Вернувшись снова в дом, я с нескрываемым волнением зашел в вестибюль. Палка, стоявшая здесь, могла или подтвердить или разбить мои предположения. Я вынул палку из темного угла на свет. Она ничего общего не имела с сосной. Это был гладкий, отполированный временем орех или кедр. Теперь я был не только уверен, что Витлинг убит, но и совершенно отчетливо представлял, как это произошло. Чья же рука направила пулю? Бергмана? Ничего другого предположить пока было нельзя.

В пробивавшихся сквозь шторы лучах солнца лицо Бергмана показалось мне постаревшим на несколько лет. В его маленьких зеленоватых глазах глубоко затаилось какое-то беспокойство. Видимо, второй допрос заставил его насторожиться.

— Ну как, немного успокоились, Бергман? — спросил майор, подвинув к нему открытую пачку папирос.

— Ваш врач мне сделал хорошую перевязку, — осторожно ответил он, сделав вид, что не заметил папирос, — я вам очень благодарен.

— И теперь, надеюсь, вы в состоянии рассказывать дальше?

— Дальше? — Бергман удивленно прищурил глаза. — Вы хотите, чтобы я повторил все сначала?

— Нет. Расскажите нам все, что касается смерти Витлинга.

— Витлинга? Но ведь он же застрелился. Вы же сами сказали об этом. И в чем, собственно, вы хотите меня обвинить?

— Не догадываетесь, Бергман? Ну, в таком случае я вам скажу: в убийстве Витлинга!

— Что? — Бергман вскочил на ноги. — Это ложь, я никого не убивал!

Майор открыл ящик стола и положил перед собой пистолет:

— Вам знакомо это оружие? Нет! В таком случае мне придется снова освежить вашу память. Это тот самый пистолет, что был похищен из кабинета Ранка. Вспомнили? Посмотрите, в обойме не хватает шести зарядов. Одним из них был убит Витлинг. Куда пошли остальные пять? Не знаете? Я вам скажу. Вы тренировались, Бергман. Ведь стрелять из пистолета, насаженного на двухметровую палку, и произвести выстрел с помощью шнура, продетого сквозь спусковой крючок, вещь не такая простая. Не правда ли?

Хотите детали? Вы срезали длинную сосновую ветвь, слегка расщепленную на конце, вставили в нее пистолет и накрепко завязали шнуром. Затем продели другой длинный кусок шнура в спусковой крючок — и приспособление для инсценировки самоубийства готово. Теперь осталось только просунуть это приспособление в окно, дотянуться дулом почти до виска спящего и потянуть шнур. Подбросить к кровати пистолет и подтолкнуть его на место палкой было не так уж трудно. Надеюсь, я нигде не ошибся? Вы не отвечаете. Понимаю, просто вам нечего добавить к сказанному. Если вы ничего этого не отрицаете, Бергман, я передаю вас в руки гражданской власти. Вы совершили уголовное преступление, и вашу судьбу будет решать немецкий суд.

Бергман внимательно следил за словами майора.

— Мне нечего больше говорить, — угрюмо ответил он. — Вы это сделали за меня. Витлинга мне действительно пришлось убрать. Он был слишком упрям, этот старик. Он не только отказался мне помочь, но и пригрозил, что заявит о моем предложении в комендатуру. Если бы я раньше нашел справочник, он здравствовал бы и по сегодняшний день.

— Вы подпишете свои показания и подтвердите их, если понадобится?

— Пожалуйста, где и когда угодно.

— Вам когда-нибудь раньше приходилось встречаться с Витлингом?

— Наблюдая за имением, я несколько раз видел его, но он меня — нет.

— Куда вы дели бумаги, взятые из письменного стола?

— Я их сжег. В них не было для меня никакого толку.

— Что это были за бумаги?

— Какие-то письма, записи. Они меня не интересовали.

— Но зачем же вам понадобилось с такой тщательностью опустошать ящики стола и забирать бумаги, если нужен был вам только справочник?

— Я захватил их с собой просто так, на всякий случай. Пока справочника у меня не было, я хватался за все, что попало.

— Так. Значит, добавлять вам больше нечего?

— Нет, почему же, можете передать этому идиоту с иностранным паспортом, что ни меня, ни картины ему не дождаться.

Майор кивнул головой.

— Мы предугадали ваше желание, Бергман, и сделали это вчера без вашего разрешения. Он уже знает, что никакой копии не получит.

Воронцов довольно заметной интонацией выделил слово «копии».

— Ну, что вы на это скажете, — спросил майор, когда мы остались одни. — Заметили, что слово «копия» и на Бергмана не произвело никакого впечатления?

— Конечно, заметил. Но мое внимание больше привлекло другое — короткая, но ясно бросившаяся мне в глаза растерянность Бергмана при вопросе о бумагах. Что же касается слова «копия», то оно могло попросту пройти мимо его ушей.

— Что ж, может быть и так, но ведь и Мурильо оно не особенно взволновало. Вот в чем дело. Давайте пройдем к Герхардту. Ему стало лучше, и наш непреклонный капитан медицинской службы разрешил встречу с ним, правда, ограничив ее всего пятнадцатью минутами.

Пока мы шли к госпиталю, я анализировал в уме происшедшее. Тайна смерти Витлинга раскрыта, причины убийства ясны, преступник сознался. Круг замкнулся полностью. Ну, а все то неясное, что вставало вокруг имени Витлинга в самом имении Грюнберг и незримыми нитями уходило в Вайсбах, ведь оно оставалось вне пределов этого круга.