Корейский шаманизм. Болезнь синбён, камлания кут и духи квисин
Шрифт:
Священное дерево, связанное с духом деревни
Республика Корея. Johnathan21 / Shutterstock
Шаманки обращаются к Чесоку в своих песнях, и их огромное количество. Известно более шестидесяти вариантов. Самые популярные — «Чесок-пхури», «Самтхэджа-пхури», «Тангым-эги тхарён». Давайте попробуем сравнить разные версии.
Герой первой истории — сам Чесок. Его отец был божеством, а мать — дочерью дракона. Это сразу определяло его как достойнейшего из достойных. Но, увы, родители Чесока рано скончались. Осиротев, он стал жить в доме своего дяди. Однажды, когда Чесок пошел в горы собирать хворост, он встретил монаха. Тот рассказал юноше о Будде и его учении и предложил поселиться в монастыре. Дядя Чесока не возражал, и вскоре тот стал одним из самых рьяных послушников.
В то время жила в Корее чудесная девушка, ее звали Тангым. Чесок узнал о ней и захотел взять в жены. Красота и добродетель Тангым привлекали многих, но девушка замуж не торопилась. Тем более за буддийского монаха. Тогда Чесок стал молить Будду, чтобы Тангым заметила его и полюбила. В те времена буддийские монахи ходили по дворам и просили подаяние для храмов. Чесоку выпала удача зайти во двор семьи прекрасной Тангым. Девушка не знала, что юноша влюблен в нее, но, передавая ему рис, отчего-то смутилась, и ее рука с плошкой дрогнула. Рис рассыпался. В смущении Тангым не знала, что делать. Чесок предложил ей собрать рис по зернышку. Плошка была не слишком большая, но наполнять ее заново Тангым пришлось долго. Наконец, когда она собрала весь рис и передала Чесоку, тот выбрал три рисинки и попросил Тангым их съесть. Та послушалась и чудесным образом зачала. Родители, узнав об этом, выгнали ее из дома. Тангым пришлось скитаться, пока наконец она не разродилась тройней под чужой крышей. Ее сыновья были до того хороши, что казались небожителями. Тангым пожелала найти монаха — единственного постороннего мужчину, который заходил к ней в дом. Вскоре она узнала, что зовут его Чесок и живет он в одном из горных монастырей. Тангым отправилась туда вместе со своими детьми, Чесок признал их и принял, потому что узрел в этом ответ Будды на его молитвы. Чесок и Тангым стали семьей и после смерти обратились в духов.
В других версиях Тангым встречается с монахом Сокка (или Шакьямуни), который либо тоже просит Тангым съесть несколько рисинок, либо обманом проводит с ней ночь. А Чесок — это ребенок, родившийся у Тангым от союза с Сокка. В некоторых песнях Сокка сразу признает своего сына, в других — просит у Чесока доказательств и устраивает испытание.
Еще в одном похожем сюжете Тангым рожает не одного, а трех сыновей. Они встречаются с отцом, и Тангым счастливо живет с Сокка до семидесяти лет, а затем супруги по небесной радуге восходят на небо. Их дети удаляются в горы Кымгансан, где посвящают дни познанию буддийского учения. После смерти сыновья Тангым и Сокка становятся духами Чесок, а люди совершают ритуалы в их честь, прося защитить от болезней и спасти от голода.
Во всех историях упоминаются Будда и буддизм, но детали отличаются в зависимости от региона. Сюжет мифа всякий раз одинаков. Тангым встречается с неизвестным монахом, который совершает некие особенные действия, и она зачинает одного или нескольких детей. Ее выгоняют родители, и Тангым рожает либо у чужих людей, либо одна в пещере. Затем она по своей воле или по просьбе детей находит монаха, и тот сразу или после испытания подтверждает свое отцовство. В одних версиях песни монах живет недалеко, в других детям Тангым приходится искать его в Индии.
Интересно, что в регионах восточного побережья сюжет обычно предполагает, что юноша имеет близкий контакт с девушкой — просит что-либо съесть, проводит ночь в ее комнате, спит в одной с ней постели или занимает постель вместо нее. А в версиях, распространенных на юго-западе Корейского полуострова и на острове Чеджудо, монаху достаточно прикоснуться к запястьям Тангым или погладить ее по голове.
Во всех вариантах мифа образ Чесока обычно ассоциируется с защитой, покровительством и сельским хозяйством.
Чесок остается загадочным духом, но и о Сандже, с которого мы начали этот раздел, представление у корейцев неоднозначное.
К Сандже обращаются с просьбами об урожае — успешных посевах и богатой жатве; о том, чтобы государство минула засуха, облетела стороной саранча и прочие вредители и не разливались излишне реки; чтобы жители были здоровы и не бедствовали. Соответственно, Сандже — это дух-защитник, который, как и Чесок, связан с безопасностью и благополучием.
Аксессуары для шаманской прически
National Folk Museum of Korea
Ранее мы выяснили, что Сандже — некое существо, олицетворяющее Небо. Скорее всего, такой образ божества возник благодаря даосским представлениям. Но возникает вопрос, как это произошло в Корее, где даосизм не был так популярен, как в Китае. В Корее, помимо местных верований, с первых веков нашей эры развивались и попеременно доминировали конфуцианство и буддизм, а даосизм не оказывал столь сильного влияния.
В конфуцианстве Небо — высший судья и высшая истина, оно обладает волей и намерением, но не предстает в образе человека. И напротив, Будда, хотя и изображается в человеческом обличье, не тождественен Сандже.
Поэтому Сандже, по-видимому, безусловная высшая сущность, которая может карать за несправедливость и поддерживать страждущих, но не связана с конфуцианским Небом. В конце XVIII века и в XIX веке в результате проникновения в Корею христианских книг и подпольной деятельности иностранных миссионеров Сандже стал ассоциироваться у корейцев и с христианским Богом.
Важно отметить, что когда к Небу обращался корейский правитель, то он имел в виду именно неперсонифицированное Небо как высшую справедливую инстанцию. Но если в государстве случалась засуха, эпидемия, голод или иное бедствие, то все население молило Небо, и здесь воедино сливались представления о Небе неперсонифицированном и о Сандже, живущем на Небе и помогающем людям. Поэтому неудивительно, что корейские короли поддерживали проведение ритуалов в честь Неба по всему Корейскому полуострову, а во дворцы допускали для молитвы о дожде буддийских монахов, шаманов и шаманок.
Кроме Небесного владыки, Сандже или Чесока, в шаманизме существует огромный пантеон самых разных духов.
…Демоны, по верованиям корейцев, наполняют землю, воздух и море. Они живут под каждым тенистым деревом, в каждом темном овраге, прозрачном ручье и горном ущелье. Они находятся на каждой крыше, потолке, в очагах и бревнах. Труба, навес, жилые комнаты, кухня полны ими. Они обитают на каждой полке, в каждом кувшине. Все углы корейского жилища подчинены демонам. Они сопровождают корейца во всех стадиях его жизни, и от умилостивления их зависит все его благополучие. Существует основание предполагать, что в доисторические времена для умилостивления этих духов приносились даже человеческие жертвы, но затем грубые и жестокие формы служения им постепенно смягчились.
25
Кюнер Н. В. Описание Кореи. Т. 2. СПб., 1900.
В Восточной Азии человек постоянно окружен духами, и любой человек, от мала до велика, учится жить с их присутствием. Шаманы — это посредники между миром людей и духов. При этом многие духи совсем не хотят идти на контакт, а другие ловко увиливают от прямых ответов и требуют к себе особого отношения.
Можно классифицировать духов по силе их влияния. Тогда в самом низу окажутся духи покойных. Их делят на два или три типа.
Первый — это души людей, которые умерли своей смертью, не держат ни на кого зла и регулярно получают подношения от потомков: духи предков чосан, чосансин. Такие духи считаются добрыми и сразу после смерти человека отправляются в потусторонний мир.
Второй и третий типы относятся к категории озлобленных духов ёнсан: «…Призраки ёнсан умирали неженатыми или незамужними, без потомков, насильственной смертью или вдали от дома. <…> Эти несчастные души полны обиды и зависти, обычно направленной на живых братьев и сестер или на юную племянницу или племянника». Также это могут быть первые жены, которые навещают мужа и его новую жену.
Внимательные к деталям ученые предпочитают делить озлобленных духов ёнсан на две группы: вонгви и воллён. Вонгви — блуждающие беспокойные духи. Чаще всего они злые и потому не могут попасть в загробный мир. Душа может стать вонгви, если человек умрет преждевременной, насильственной смертью или вдали от дома. После смерти вонгви скитается по свету и способен вредить живым людям, но блуждает он не вечно — всего три года после похорон, а по истечении этого срока душа попадает наконец в загробный мир.
Воллён, напротив, не в силах избавиться от своей злости и обиды даже через три года. Сами свою боль и ненависть они преодолеть не могут, поэтому шаманка или шаман должны помочь им найти покой.
На ступенях выше находятся духи самостоятельные, которые не являются душами людей. Обычно они сосуществуют с человеком и не требуют изгнания. Это духи-помощники, духи домашнего пантеона.
К ним шаманка относится с благоговением — задабривает, угощает, разговаривает с ними. Обычно в домашнем алтаре у шаманок и шаманов есть набор изображений этих духов, которым регулярно следует делать подношения. Причем, согласно полевым исследованиям, на современных алтарях могут быть не только традиционные рисовые клецки (тток), фрукты и корейский алкоголь, но и дорогие сигареты, импортный виски или коньяк, наборы косметики и прочее.
Шаманская картина с изображенным на ней духом-генералом
National Folk Museum of Korea
Самые важные в иерархии духов — чангун, так называемые духи-генералы, и их шаманка почитает особенно. Кроме них, в домашних алтарях можно увидеть изображения почивших шаманок рода или наставниц — духовных матерей, если они уже скончались. Дети, которые умерли от оспы или кори, в пантеоне шаманки становятся детскими духами тонджа, а почившая шаманка-наставница или старшая шаманка в роду — духом тхэсин. Такой дух заботится о рождении детей и является одним из самых сильных в пантеоне.
Для общения с духом любого ранга шаманка должна совершить камлание кут.
В корейском языке божества и духи обозначаются одинаково — при помощи иероглифа «син». Поэтому одно и то же словосочетание можно перевести и как «божество кухни», и как «дух кухни». Злых духов обычно именуют квисин, но не во всех случаях. В этой книге мы используем наиболее устоявшиеся словосочетания и называем духов духами всегда, если нет иного общепринятого наименования, например квисин. Важно, что, как мы уже говорили, в представлении корейцев духи выглядят подобно человеку, то есть в шаманку не может вселиться дух птицы или тигра, и даже дух болезни будет принимать образ мужчины или женщины.