Корейский шаманизм. Болезнь синбён, камлания кут и духи квисин
Шрифт:
National Folk Museum of Korea
Мунсин — дух ворот, дух дверей. Также его называют сумунсин, мунгандэсин, мунвансин. Очень важный дух, который охраняет вход на территорию дома. Традиционный зажиточный корейский дом — это комплекс построек на одном участке, который обнесен оградой, и ворота запираются на ночь. В доме попроще ворота могут быть очень маленькие, а в бедняцком порой лишь одна-единственная дверь. Но мунсин в любом случае защищает хозяев дома от разбойников, воров, дурных людей и даже злых духов. Обычно присутствие мунсина символизировало его изображение, прикрепленное к двери. Со временем его иногда стали заменять портретом хварана [31] Чхоёна из древнего государства Силла, известного тем, что он победил духа лихорадки. О Чхоёне мы поговорим в следующих главах. Для защиты могли использовать также имена известных генералов древности (в том числе китайских) — это больше было распространено среди аристократии, знакомой с китайской историей и литературой.
31
Хвараны (дословно — «цветущие юноши», «цветочные юноши») — молодые люди в государствах Силла и Объединенное Силла, получившие специальное воспитание. Они изучали канонические конфуцианские и буддийские тексты, посещали священные места, учились управлению страной и военному искусству. Прим. ред.
Умасин — дух домашнего скота. Его называют также мабусин, свегуёнсин, мадэ чангун. Самый популярный в Корее скот — лошади и коровы. В отличие от России, в Корее пахали и на быках, и на коровах. Молоко в корейской традиционной кухне не использовали. Важно было вовремя вспахать поле и засеять его, поэтому болезнь скота могла серьезно сказаться на будущем пропитании семьи.
Интересно, что среди шаманских песен есть и обращение к коню, — вернее, к духу коня мальсин. Его призывали во время королевских выездов, чтобы все прошло благополучно. Песня называется «Великий правитель военный конь» (Кунма тэван) и состоит из повторения слогов «ли», «ло» и «лу» в разной последовательности. Эта песня достаточно своеобразна, поскольку слоги не соответствуют специальным словам, а, скорее всего, связаны со звукоподражанием.
Дух колодца — это дух-дракон ён-ван, о котором мы уже говорили. Дракон в корейском шаманизме всегда связан с водой.
Для умиротворения домашних духов проводили специальный обряд — антхэк кут. Их просили предотвратить несчастье, излечить больных, даровать благополучие. Совершался он накануне 15-го числа первого месяца года.
Чхильсонсин — дух Большой Медведицы
National Folk Museum of Korea
Также духом, близким человеку, считают дух Большой Медведицы чхильсон, чхильсонсин. Дословно его имя переводится как «Семь звезд» или «дух Семи звезд». К нему обращались за удачей, долгой жизнью и благополучием. До наших дней у корейцев сохранилась присказка о том, что созвездие Большой Медведицы напрямую связано с каждым человеком, потому что «отец дает кость, мать дает кровь, а Семь звезд дают жизнь». Считалось, например, что военачальник государства Силла Ким Юсин (595–673), один из легендарных героев Древней Кореи, был отмечен еще при рождении: семь родимых пятен на его спине означали, что он появился на свет под покровительством Семи звезд Большой Медведицы.
Выше мы говорили о современном романе «Пари-теги», где Чхильсон (в переводе — «семь звезд») — имя собаки, которая охраняла главную героиню. Дух Семи звезд — один из самых древних в корейской мифологии. Изображение ковша Большой Медведицы ученые находят на корейских дольменах бронзового века и в гробницах Когурё первых веков нашей эры. Вероятнее всего, изначально ковш ассоциировался с загробным миром: неслучайно даже в XIX веке в ритуале погребения сохранялись элементы, подчеркивавшие связь покойного с семью звездами. Например, в некоторых регионах Кореи в гроб под обернутое мешковиной тело умершего клали сосновую доску, в которой делали семь округлых отверстий (чхильсонпхан). Или использовали семь веток сливы, чтобы обозначить контуры могилы, перед тем как ее рыть. Согласно записям этнографов, доски чхильсонпхан могли заменять изображением семи звезд на бумаге, которую так же клали в гроб. Судя по всему, подобная традиция появилась в государстве Чосон, так как до этого, в Корё, ритуал захоронения был другим.
Доска чхильсонпхан
National Folk Museum of Korea
Корейцы верили, что дух Семи звезд решает судьбу человека, в том числе выбирает тех, кто может стать шаманкой или шаманом. Именно дух Семи звезд чаще других насылает «шаманскую болезнь» синбён.
В корейских деревнях открыто поклонялись духу Семи звезд вплоть до Колониального периода. Алтарь духа назывался чхильсонгак, его располагали снаружи жилого дома. Как символ присутствия этого духа использовали тыкву, которую наполняли лоскутами и обрывками бумаги. Обряд поклонения проводили осенью — в десятом месяце по лунному календарю, то есть ближе к ноябрю по календарю солнечному. Для совершения ритуала приглашали шамана. Перед алтарем выставляли дары для духа — чистую воду, рис нового урожая, рисовые клецки тток, вино, отрезы холста. Рядом с колодцем устанавливали семь горшков и корзин с дарами, после чего шаман обращался к духу и толковал будущее жителей дома. Когда он передавал волю духа, в горшки клали семь отрезов ткани, а перед воротами на бамбуковых шестах натягивали веревку и ставили два больших сосуда и один маленький, перед которыми также раскладывали угощение. К духу Семи звезд обращались с просьбами о благополучии живущих в доме, о богатстве, о здоровье.
В конце ХХ века поклонение духу Семи звезд сохранялось в отдельных регионах Корейского полуострова, но ритуал претерпел изменения. Теперь к духу можно обращаться 7, 17 и 27-го числа каждого месяца, то есть когда число оканчивается цифрой 7. В некоторых регионах молятся исключительно утром. В других, напротив, только по ночам. Очевидно, что строгого правила нет. Участницы ритуала в большинстве случаев — замужние женщины, хранительницы домашнего очага. Интересно, что изменилась и трапеза духа, — так, например, в провинции Чхунчхон-Пукто большое кормление происходит в ночь на седьмой день седьмого лунного месяца (примерно август) и в дар духу Семи звезд приносят два сосуда разного размера. В том, что поменьше, колодезная вода с крупинками риса, а в большом — рисовые клецки сиру-тток с начинкой из красной фасоли или тыквы.
Многие корейские и даже некоторые китайские военачальники после смерти становились духами шаманского пантеона. Это духи-генералы, или чангун, прославившиеся своими подвигами и заслугами перед народом. Некоторые из них закончили жизнь раньше срока, и считалось, что из-за этого их души не могут быть упокоены.
Так, например, Чхве Ён, соперник основателя государства Чосон Ли Сонге, о котором мы говорили выше, стал после смерти одним из самых важных генералов чангун, и к нему обращались с просьбами о защите.
Известен любопытный эпизод, когда некий человек по имени Чон Хомён объявил, что в него вселился дух Чхве Ёна, пожелавший всколыхнуть народные массы и поднять восстание. Произошло это в 1688 году. Чон Хомёна поддерживало большое число людей, которые если и не верили в перерождение Чхве Ёна, то, во всяком случае, надеялись прийти к власти. В ближнем окружении «нового Чхве Ёна» оказались две шаманки; одна из них называла себя Священный Престол Сонджа, а другая — госпожа Дочь Дракона Ённё-пуин. Дочь Дракона была замужем за буддийским монахом, который утверждал, что скоро на землю придет Будда Майтрейя. Хотя Чхве Ён был военачальником, его «команда мечты» сделала ставку не на вооруженное восстание, а на непогоду. Согласно предсказаниям шаманок, со дня на день должен был начаться ливень, который якобы побьет посевы, затопит столицу Ханян и уничтожит все, что нажито нечестным путем. Предполагалось, что после этого Чон Хомён войдет в город и объявит о себе, провозглашая новую столицу и новую династию. Амбициозный план, однако, потерпел фиаско. Дождь так и не пошел [32] .
32
Чосон ванджо силлок (Истинные записи правящего дома Чосон). URL: https://sillok.history.go.kr.
Корейцы почитали также адмирала Ли Сунсина (1545–1598) — героя корейско-японской Имджинской войны (1592–1598), который не проиграл ни одной битвы.
Духи-генералы в шаманском пантеоне могут называться как чангун, так и кунун или кунын. Чаще всего восхваляли героев, которые умерли насильственной смертью или пали на поле боя. Чхве Ён, например, был казнен, а Ли Сунсин убит в последнем сражении Имджинской войны. Но героическая смерть необязательна: после Корейской войны (1950–1953) некоторые шаманки стали использовать образ генерала Дугласа Макартура, который мирно скончался только в 1964 году. В Корейской войне Дуглас Макартур командовал военными силами ООН, и с его именем связывают Инчхонскую десантную операцию (1980), известную также как «Операция Хромит». Рискованный план привел к сокрушительному поражению северокорейских войск, поэтому до сих пор в Республике Корея генерал Макартур весьма почитаем.
Шаманская картина с изображением генерала Чхве Ёна
National Folk Museum of Korea
В классификации Эли Барра Лэндиса упоминаются некий дух династии Ли и его приближенные. К сожалению, мы уже не можем узнать, что послужило основанием для того, чтобы выделить отдельного духа целой династии и насколько это было характерно для всей Кореи. Учитывая, что Лэндис работал в Инчхоне и Сеуле, вера в духа династии Ли была, возможно, распространена в первую очередь именно в центральном регионе. Кто же этот дух? Это дух принца Садо (1735–1762), которого его отец, король Ёнджо (годы правления: 1724–1776), приказал казнить за неподобающее поведение. Принц вел себя действительно вызывающе: у него явно были психические проблемы, и с возрастом он становился все опаснее для окружающих, потому что гневался так, что приходилось тайком в ночи выносить тела мертвых слуг. Ёнджо выбрал мучительную казнь. Жарким июльским днем король велел сыну залезть в ларь из-под риса, после чего ларь заколотили. Там, в этом крохотном пространстве, принц Садо провел больше недели, медленно умирая от голода, жажды и удушья [33] . Поэтому его дух, по мнению шаманок и шаманов, не мог найти себе покоя и гневался на виновных в его смерти.
33
Более подробно историю принца Садо можно прочесть в мемуарах его жены, леди Хон: Написанное в печали (Ханджуннок): мемуары госпожи Хон / Пер. с корейского Е. Н. Кондратьевой. СПб.: Гиперион, 2020 (переиздание 2024).