Чтение онлайн

— Давно здесь… торчишь? — поинтересовался Малкин. — Не придется самогоном отпаивать?

— Не придется, товарищ майор. Я приезжал в Хадыженскую, хотел разжиться лесом для обустройства отделения. Попутно, так сказать. Так что был в тепле.

— Как дела?

— Встреча завтра в десять ноль-ноль в клубе леспромхоза. Жителей прилегающих станиц привезут на санях. Все организовано. Встречу решили оформить празднично, чтобы осталась в памяти. На этом настоял Зеленков.

— Как ты с ним, дружишь?

— Крутой мужик, но общий язык находим. А новый прокурор — такая ж скотина, как прежний.

— Ну, ладно. Об этом потом. У тебя водила нормальный?

— Претензий нет.

— Тогда я пересяду к тебе. А то мой дурак угробит в пути. Уже чуть не угробил.

— Нет, мой по нашим дорогам — ас. Толковый парень.

— Мы поедем впереди, — сказал Малкин своему шоферу, — а ты дуй следом. Повторяй каждое движение, учись ездить по горным дорогам, может, пригодится на гражданке.

В конце одного из спусков Беликов прервал свой длинный, утомительный рассказ о неурядицах в районе:

— Есть предложение, Иван Павлович.

— Говори.

— В Апшеронской по-человечески не пообедать. Заедем к лесникам. Хорошие люди, преданные партии и советской власти. Помогают мне выявлять бандформирования и террористические группы в районе. Внизу, у речушки пересядем в сани, а шоферы пусть едут в станицу.

Малкин не заставил себя уламывать. Изрядно проголодавшийся, он представил себе костер где-нибудь на поляне, дымящиеся куски мяса, и проглотил слюну.

— Принимается, — согласился он весело. — Только чтобы в темпе. Хочу еще встретиться сегодня с вашими вождями.

— Встретитесь, — пообещал Беликов. — Обязательно встретитесь.

Не встретился. Проснулся в чистой горнице в белоснежной постели. Огляделся. У изголовья на стуле аккуратно сложенная одежда — его одежда. Сунул руку под подушку — наган, как и положено. Старая, но полезная привычка быть всегда начеку. Значит, сам удосужился раздеться, значит, был в норме. Но как попал сюда, в этот домашний уют — вспомнить не смог. Заспал. За стеной послышались голоса. Мужской — Беликова. Женский — его жены? Значит, он в их хате? Странно. От вчерашнего помнит лишь жаркий костер на заснеженной поляне, бурлящий шулюм в закопченном ведре на рубиновых углях и… все?

Коротко пискнула дверь. В горницу вошел Беликов.

— Иван Павлович, — тронул его за плечо, — вы велели разбудить в семь.

— Спасибо, уже не сплю, — ответил и соскочил с кровати. «Слава богу, — размышлял, одеваясь. — Велел разбудить — значит, был в полном здравии».

В горотдел пошли пешком. Приятно было размяться по скрипучему снегу. Дежурный доложил, что дважды звонил Зеленков.

— Интересовался, товарищ майор, прибыли вы или нет. Я ответил — нет.

— Правильно ответил, — одобрил Малкин. — Позвонит снова — скажешь, что я у Беликова.

— Ясно.

Только вошли в кабинет — звонок. Беликов поднял трубку.

— Здравствуйте, здравствуйте. Да, у меня. Заходите, — сказал недружелюбно и положил трубку.

— «Вожди», черт бы их побрал. Как они осточертели, Иван Павлович, со своей опекой. Я ж понимаю: хотят быть поближе, так легче контролировать. Суются куда надо и куда не надо. А потом строчат жалобы в крайком, в ЦК. После того, как Зеленкова провалили на партконференции — он вообще озверел. «Незаконно арестовываем, «дезорганизуем работу хозяйства», «хватаем всех подряд». Если бы я хватал всех подряд, то уж их бы наверняка схватил первыми. А тут еще Лапин — новый прокурор. Не успел освоиться, а уже строчит доносы своему генеральному… Наверняка захочет встретиться с вами.

— Какие у него претензии?

— Да все те же. Вот-де, мол, дружил я со старым партийным руководством, репрессированным, как известно, получал от него подачки за избиение партийных кадров; что довел до самоубийства подчиненного — это того, что повесился на почве заболевания сифилисом; что в бытность работы в Майкопе был изгнан из органов за перегибы, но восстановлен чьей-то мохнатой рукой, и так далее. Что интересно — он меня в глаза не видел. Когда приступил к прокурорству — я ушел в отпуск.

— А с Северовым?

— С Северовым ладит. Я уж, грешным делом, думаю, не подсиживает ли меня мой дорогой заместитель? Я…

В кабинет без стука вошли Зеленков с председателем райисполкома и прокурором.

— Здравствуйте, Иван Павлович! — потянулся Зеленков к Малкину. — Рады приветствовать на апшеронской земле. А мы вас ждали вчера и, признаться, сожалеем, что не дождались.

— Масса дел, — испытующе глядя в глаза секретарю райкома, ответил Малкин. — Приехал поздно, не хотел беспокоить…

— Да какое ж тут беспокойство, — мягко возразил Зеленков, — мы работаем в вашем режиме, до трех ноль-ноль как минимум. Надо было, конечно, согласовать кое-какие детали проведения встречи…

— А что согласовывать? Я инициатор встречи, поэтому делай, как я.

— Так-то оно так, Иван Павлович, да народ у нас сложный, дикий, способный на каверзы, поэтому мы всегда заранее определяем, кто и какой задаст вопрос, чтобы не было неожиданностей, кто и о чем выступит…

— Это все мелочи. Сориентируемся на месте. Сколько там на ваших? Пора уже, наверное, идти?

Возле клуба — столпотворение. У входа на небольшом столике, покрытом куском красной материи, хрипит патефон. Юный активист с красной повязкой на рукаве время от времени накручивает пружину и переставляет пластинки. Несколько молодух в цветастых шалях и глубоких резиновых галошах кружатся в вальсе, неуклюже и не в такт двигая натруженными ногами. Другие, обступив танцующих, грызут семечки, перебрасываясь короткими фразами и притопывая ногами о стылую землю. Мужики стоят, «кучкуются», поодаль, дымят цигарками и смачно сплевывают на утрамбованный снег желтую слюну с крошками табака, зубоскалят, отпуская колкости в адрес чужих жен и разведенок.

На соседней улочке с тыльной стороны клуба с десяток саней, подобных тем, что мчали вчера Малкина с Беликовым в белое безмолвие.

— Это нефтегорские и самурские, — пояснил Беликов, поймав недоуменный взгляд Малкина.

— Из такой дали? Зачем?

— Привезли ударниц, да с десяток бригадиров разных мастей. Актив, так сказать, — вмешался в разговор Зеленков, внимательно следивший за поведением. Беликова. — Это по инициативе райкома, Иван Павлович. В кои-то веки в этом медвежьем углу появился депутат Верховного Совета страны — пусть послушают.