Чтение онлайн

Поднялся мужичонка в рыжей шапке с облезлым мехом и замасленной фуфайке с латками на локтях.

— Я, товарищ начальник, насчет религии интересуюсь, потому, как сильно верующий. Вот, вы, товарищ Малкин, с богом не в ладах, отвергаете то есть. Пожалуйста. Отвергайте, а мы вас все равно уважаем как власть. Когда мы вас выбирали, мы не спрашивали, верующий вы али нет. Ведь не спрашивали? Не спрашивали. Так. Теперь, когда я с моей старушенцией, Дарьей-пулеметчицей на тачанке под водительством товарища Жлобы шел на Царицын, где в окружении деникинских войск погибал товарищ Сталин, у нас спрашивали, верующие мы али нет? Не спрашивали. Теперь дальше. Разгромили атаманов, стали строить счастливую колхозную жисть. Пошли рядом верующие и неверующие, то есть — безбожники. И вдруг, когда советская власть стала на ноги, стали запрещать бога, отлучать от церкви. Зачем? Если мне вера способствует — зачем у меня ее отбирать?

— Тут не вопрос, а целая философия, — улыбнулся Малкин. — Веру в бога мы ни у кого не отнимаем. Разве можно отнять то, что внутри нас? Верьте, но не якшайтесь с попами! Они дурачат вас, обманывают вас и набивают мошну за вас счет. Советская власть разоблачает их, а они в ответ настраивают вас против нее, вредят советской власти, за которую вы со своей старушенцией проливали кровь. Таких мы уничтожаем как врагов народа. Те, кто не выступает против советской власти, нас интересуют как паразитирующие элементы, как мошенники, которые не работают, а едят. Не будут нам вредить — пусть живут. Думаю, что скоро наши успехи откроют вам глаза и вы сами откажетесь от всех религий, кроме одной — большевистской религии.

— А мне можно? — вскочил с места молодой подвижный усач с выпяченной грудью и горделивой посадкой головы.

— Давай, Саврасов, только без глупостей, — разрешил Беликов.

— Да какие там глупости! Я только узнать хочу. Насчет дяди Егора Кривопуза, — он обвел глазами зал и остановился на Малкине. — Взяли в сентябре, и ни слуху ни духу. Как сквозь землю провалился. Мужик был — мухи не обидит. Работяга, семеро детей. Куда делся? Жил мужик у всех на глазах с рождения, и на тебе! Пропал. — Саврасов говорил скороговоркой, с дерзкой запальчивостью, видно, волновался и для храбрости хорохорился, спешил высказать наболевшее. Так я хочу знать, где он? За что его взяли? Если вот так любого из нас схватят, тогда, извините, где закон? Белик молчит и прокурор не чешется.

— Кто взял и когда? — нахмурился Малкин.

— Белик знает — его работа. Вы про суд говорили, что там все шиворот-навыворот, а тут Белик и суд, и бог.

— Что ты, паразит, мелешь! — взметнулась рядом с оратором молодуха-красавица. — Не слушайте его, товарищ Малкин! Он как дите малое: что другие обойдут — он обязательно вляпается. Сядь, говорю тебе, — она схватила его за рукав и потянула вниз.

— Зачем же вы о муже так неуважительно? — Малкин сухо посмотрел на Беликова, затем на молодуху. — Будете так сквернить его — разлюбит. Он не дите, и знает, что говорит, Беликов! Разъясни товарищу Саврасову.

— Взяли за антисоветскую пропаганду. Оформляли на «тройку». Содержался в Армавире. Занимался, по-моему, Ткаченко.

— Какая пропаганда! — осмелел Саврасов. — Он двух слов связать не мог. Он руками говорил. Ру-ка-ми! Его способности в руках, а не в словах.

«Черт бы побрал этого Саврасова, — выругался Малкин мысленно. — Поднесся со своим Кривопузом. А с другой стороны, может, это неплохо: вызволить при всех — на руках будут носить. А если уже пустили в расход?»

— Северов! Свяжись с Ткаченко от моего имени, пусть наведет справки и немедленно.

Северов сорвался с места и скрылся за дверью.

— Сейчас разберемся, товарищ Саврасов. Просто так, ни за что, как вы говорите, ни про что органы не арестовывают. Взяли — значит, где-то замаран. Но мы посмотрим. Может быть, вернем вам вашего Кривопуза под вашу ответственность.

— Тут вот записочка пришла от нашей ударницы Саши Нееловой. Трактористка, последовательница Паши Ангелиной. Просит слова. Дадим?

— Дадим, — дружно ответил зал.

— Давай, Александра! Давай, давай! На трибуну. Не робей!

— А я ничего. Чего робеть-то?

Юная Александра выглядела бабой лет под сорок. Тяжелыми мужскими шагами она отмерила расстояние от кресла, которое со вздохом распрямилось, когда она встала, до трибуны и навалилась на нее мощью заскорузлых рук.

— Я чо хочу сказать? — зарделась Александра. — Про налог. Правильно ударили по лошадям.

— По единоличникам! — поправил кто-то из зала.

— Ну да! Я ж их и имела в виду. Единоличников! Они ж, паразиты, у нас вот тут, — она похлопала ладонью по шее, — сидят и ноги свесили. Сладкой жизни захотели. Доигрались! Добралась и до них совецка власть. Не только нам гамбалить. Пусть теперь как мы — жрут горькую, а думают, что она сладкая.

— Что она мелет? — наклонился Малкин к Зеленкову.

— Все перепутала, дура. Говорил запиши! Нет, я, говорит, выучу наизусть. Вот и выучила.

— Ладно, хрен с ней. Кажется, никто ничего не понял.

— Я-то ей дам чертей!

— Чо я еще хочу сказать? Насчет Кривопуза. Вы, товарищ депутат Иван Павлович, отпустите его. Детвору кормить надо, а там мал мала меньше. И последнее, — Александра выпрямилась, глотнула воздух и, выпучив глаза, крикнула: — Спасибо нашему родному товарищу Сталину, нашему родному правительству за заботу о нас — людях труда! — прокричала и пошла на место под бурные аплодисменты.

Вернулся Северов. Лицо довольное. Прошел в президиум, склонился к Малкину, зашептал в подставленное ухо. Зал замер в ожидании.

— Ну вот, — улыбнулся Малкин. — Жив Кривопуз и здоров. Еще не осужден. Порешим так: первое — я его освобождаю. — Тишина взорвалась диким восторгом. — Второе, поскольку, как вы утверждаете, Кривопуз политически безграмотный человек, то антисоветчину он нес, будем считать, не по злому умыслу, я обязываю его пройти курс политграмоты при райкоме партии. О поступлении на курсы и об их окончании товарищ Зеленков доложит лично мне. Все. Будем считать, что инцидент исчерпан. Если у вас вопросов нет, а я думаю, что их нет, то я благодарю вас за внимание. Надеюсь, что наша встреча поможет вам сориентироваться в политической ситуации. Будут сомнения в ком-нибудь, неясности — обращайтесь к товарищу Беликову. Он всегда выслушает вас и примет меры. Успехов вам в труде, веселья и радости. До свидания.

— Товарищи, товарищи, — спохватился Зеленков, — позвольте мне от вашего имени поблагодарить депутата Верховного Совета СССР товарища Малкина Ивана Павловича за интересную и в высшей степени полезную встречу и пожелать ему тоже успехов в труде, веселья и радости. Спасибо, Иван Павлович! — Зеленков обменялся с Малкиным крепким рукопожатием.

Выйдя из клуба, Беликов оставил Малкина на попечение Северова.

— Сбегаю узнаю насчет обеда. Ничего, если местные власти пообедают с нами?

— Ничего, ничего. Налаживай контакты, а то вы тут скоро все желчью изойдете.

Дежурного горотделения на месте не оказалось.

— Он с капитаном из Москвы в кабинете начальника, — пояснил помощник дежурного.

— Что еще за капитан? — насторожился Малкин.

— Я не в курсе. Документы проверял дежурный.

— Он сказал, зачем приехал?

— Мне нет. Представлялся дежурному. Я в это время отсутствовал.

— Ну, пойдем, — пригласил Малкин Северова, — посмотрим, что там за гость.