Чтение онлайн

Ей показалось, что собака читает ее мысли.

– Тетя Влада?
– прошептала Ката.

Только рассмеявшись в ответ, Влада проворно, как совсем молодая женщина, подхватила загадочного Ринга и вскочила с дивана.

– Пойдемте-ка, мои милые. Нужно прогуляться!
– воскликнула она и устремилась вперед - по галерее, до которой поднимались снизу пары горячей ванны, - и тут вдруг послышалось восклицание:

– Леди Влада!

Но нет, это - видение!

Перед девушками возник широченный парчовый галстук, а поверх него, словно поверх блюда, - голова... голова молодого человека, о котором непрестанно судачил весь город. Господин Жак Бергроув. Густые курчавые волосы, внушительные бакенбарды.

Тетя Влада сдержанно улыбнулась и протянула Бергроуву затянутую в перчатку руку. Господин Бергроув коснулся перчатки губами, предварительно опустившись на одно колено, затем поднялся и поцеловал руки юным спутницам Влады.

– Вы словно сестры, - прошептал он.
– Словно прекрасные три сестры.

Ката смутилась. Пелли порозовела от удовольствия. Тетя Влада продолжала путь.

Ш-ш-ш! Ш-ш-ш!
– зашелестели по мрамору пола ее пышные юбки.

– Что-то мы не заметили вас в храме, господин Бергроув...

– Миледи, вы устыдили меня, - проговорил господин Бергроув, ничуть не устыдившись.
– Но неужели вы явились, чтобы пробудить меня ото снов, в которых мне грезилась ваша красота?

– О господин Бергроув!
– сверкнула изумрудными глазами Влада.
– Но неужели вам стоит расточать комплименты женщине моих лет, в то время как их более достойны эти юные особы?

– О каких годах вы говорите?

– Я стара, господин Бергроув.

– А я что-то не замечаю здесь старушек. А вы, мисс Вильдроп?

Пожалуй, Бергроув задал этот вопрос не в самый подходящий момент. А как раз в это самое мгновение совсем рядом проходили две древние старушенции, дряблые лица которых были покрыты толстенным слоем косметики, а чуть дальше ковыляли к диванчику престарелые супруги. На каждую хорошенькую девушку на галерее приходилось по две... нет, по три, а то и по четыре пожилые вдовы или старичка. Тут встречались и целые выводки компаньонок весьма почтенного возраста, и дуэньи в черных платьях. Словом, очень многие женщины в Курортном Зале были стары, очень стары.

А внизу барахтались в горячей ванне, словно какие-нибудь раки, пожилые обладатели множества болезней.

Ката с трудом удержалась от смеха. Она и не догадывалась о том, что в это самое время, миновав грозного швейцара, проталкивалась сквозь толпу, готовая смести все на своем пути, совершенно конкретная старуха, к которой вернулись-таки утраченные силы.

Она сновала из стороны в сторону, похожая на гигантскую, разбухшую черную муху.

Бедняжка Ката. Скоро, очень скоро ее должна была настигнуть Умбекка!

Пелли простонала:

– О, как я мечтаю о последнем риле!

– Мисс Пеллигрю, вы пугаете меня! Вам хотелось бы, чтобы грядущий бал как можно скорее закончился?

Пелли хихикнула.

– Господин Бергроув, нет! Но когда открывают ставни и зал наполняется светом зари...

Тебя Влада подмигнула Кате.

– И сразу становятся видны пятна накапавшего со свечей воска... И тяжело дышащие измученные танцоры, и то, как бледны на самом деле размалеванные лица...

Пелли оскорбилась.

– Я удержусь, господин Бергроув, и не стану высказывать моих чувств.

– Мне будет стоить большого труда, мисс Пеллигрю, сдержать мои чувства...

– Восхитительно, - кивнула тетя Влада.
– Ничто так не украшает мужчину, как остроумие, верно? Ну а на втором месте...

Ката могла бы рассмеяться, но вместо этого понурилась и погрустнела. На балу, устраиваемом по случаю окончания сезона, после того как утихали звуки последнего рила, по старому обычаю некоторые кавалеры просили руки и сердца своих партнерш. Сколько же браков было заключено подобным образом? Ката представила Пелли, на шее у которой огнями сверкали рубины... В руке у Пелли - бальная программа, и почти все танцы она должна станцевать с господином Бергроувом...

И очень скоро она станет носить его фамилию...

– О Катти, я не могу поверить в то, что бал уже так скоро! А ты веришь? Ты в силах ждать?

Пелли, сжимая в одной руке рубины, другой сжала запястье Каты и, обуреваемая эмоциями, подпрыгнула на месте. "Ах ты, стерва!" - подумала Ката. Но, грустно усмехнувшись, она проговорила:

– Увы, боюсь...

– Не бойтесь ничего, милая мисс Вильдроп!
– Тетя Влада проворно передала собачку растерявшемуся от неожиданности господину Бергроуву и порывисто подошла к Кате, отвела ее от племянницы, взяла под руку, развернула лицом к Пелли и Жаку.

Сцена сразу привлекла к себе внимание курортников всех возрастов.

Ката почти никого не замечала. Она смотрела только на руку тети Влады, а та медленно водила рукой у нее перед лицом. Пусть зеваки осуждающе шептались, а некоторые даже возмущенно восклицали - Ката слышала только голос Влады.

– Мисс Вильдроп, я представляю вас другой. Я вижу вас без этого платья - символа девичества, без этого унизительного наряда...

– Вот это да...
– восхищенно произнес господин Бергроув и попытался успокоить разнервничавшегося Ринга.

– Слишком долго вы жили в клетке, темной и сырой, и смотрели сквозь ее прутья на свет, на жизнь, на роскошь мира за вашим окном.

Ее голос врывался в уши Каты свистом пара. Но нет, тетя Влада произносила эти слова громко, словно декламировала со сцены.

– Тетя!
– прошептала Пелли.
– Вы меня пугаете!

Владе, похоже, это было совершенно безразлично.

– Мисс Вильдроп, вам пора расстаться с бременем Йули! "Йули"... Что же это такое? Почему это слово наполнено магическими чарами? Неожиданно цепочка на шее у Каты порвалась. Она еле успела схватить Круг Агониса, а не то бы он упал на пол. Тетя Влада решительно отобрала у нее этот символ веры.

– Золото! Да, мисс Вильдроп, но на балу на вас должна быть золотая корона!

Она ловко развязала ленты капора. Капор упал, словно снятая с ореха скорлупа. На плечи Каты тяжелым каскадом упали роскошные черные волосы.

– Тетя! Что вы такое делаете?

Пелли сжала в пальцах рубиновое ожерелье. Ей явно хотелось, чтобы странная сцена поскорее закончилась.

Но дальше - больше.

Золотистые перчатки Влады принялись за платье Каты. В считанные мгновения она расстегнула лиф.