Чтение онлайн

– Глупостей?
– Молодой человек опустился рядом с ней на колени и попытался взять ее за руку, но она отдернула руку.
– Но ты же понимаешь все, о чем мы с тобой говорили прежде, милая. Вот здесь это и начинается.

Глаза Пелли наполнились страхом.

Но в следующее мгновение она громко рассмеялась:

– О Жак Бергроув, я чуть было тебе не поверила. А теперь отвечай, зачем ты меня сюда привез на самом деле.

Ни тени юмора не было в ответе господина Бергроува. Он проворно отобрал у Пелли подушку, взял ее руки в свои, заглянул в глаза.

– У нас, милая, понимаешь ли, существует свой маленький клуб, объединяющий несколько молодых людей. А здесь, можно сказать, дом свиданий. Место, куда мы привозим кое-каких юных дам...

– О Жак!

– Нет-нет, милая, именно дам...

– Каких дам?
– попыталась вырвать руки Пелли.

– Помнишь мисс Виеллу Рекстель? Или юную леди Вантаж?

– Жак, о чем ты?
– Лицо Пелли исказила гримаса ужаса.
– Их же похитили! Эти, как их... варби.

– Успокойся, любовь моя. Никто их не похищал, понимаешь? Ты ведь знала, ты должна была знать, что молодой хозяин Гева-Хариона сгорал от любви к великолепной Ви... к мисс Рекстель. А разве ты не замечала, как граф Варльский смотрел на леди Вантаж в храме, в Курортном Зале, в Ассамблее? Они были любовниками, милая, любовниками - как мы с тобой, и соединиться им не давал жестокий свет. Но теперь они вместе.

– Жак?

Страх смешался в душе Пелли с волнением. Жак Бергроув рассказывал ей о "Варби" - о клубе с таким названием. Со сверкающими глазами она слушала его, а он говорил ей о том, что скоро начнется ее путь к освобождению, что она оставит позади свою добродетельную репутацию, которая так и останется добродетельной. Став новой, очередной жертвой "варби", она ни у кого не вызовет осуждения - разве что только слезы сочувствия. Но на самом деле мисс Пелли Пеллигрю впереди ждало радостное замужество и новая жизнь в новой, свободной стране... Господин Бергроув жарко шептал и время от времени прикасался губами к шее и груди Пелли.

– Не верю ни одному слову, - прошептал Раджал.

– Этот эджландец - жуткий лжец, - прошептала Мила.

– Я больше не могу!
– взмолился Джем, держась за живот и раскачиваясь из стороны в сторону.

Пелли вдруг опечалилась.

– Но как же бал...

Бергроув ответил ей смехом.

– Тебя ожидает еще много балов! Забудь о своей прежней жизни! Милая, тебя держали в цепях, словно пленницу!

– Это неправда! Тетя Влада...

– Твоя тетка? Она тоже тюремщица в своем роде. Кто она такая? Всего-навсего зензанская кокотка. Чего она хотела добиться? Превратить тебя в свое подобие. Погляди, что она сделала с мисс Вильдроп всего за одно утро...

Но Пелли не слушала.

– Жак, никто меня не заковывал ни в какие цепи! Разве ты не видишь, моя жизнь только начинается. Мне предстоит совершеннолетие, выход в свет...

– Выход в свет? Жестокая Пеллисента, а я думал, ты уже нашла своего возлюбленного!

– О Жак, это ты жесток ко мне! Неужели я никогда больше не увижу Агондон? И моего дедушку? И моего брата... моего любимого, моего милого брата...

– Брата!
– фыркнул господин Бергроув.
– Это еще что за глупости? Пеллисента Пеллигрю, вы меня за дурака принимаете? Говорите, что любите меня, но теперь я вижу, что вы намерены подыскать себе другого, более знатного...

– Нет, Жак, нет! Ты не понимаешь! Мое сердце принадлежит тебе, но мы должны вести себя как подобает...

– Как подобает? Нет! Профессия моего отца сделала его богаче половины лордов в нашей стране, и все же для дам имеет значение только его титул, только титул...

– Это не так!
– Пелли опустилась на пол рядом с возлюбленным, обняла его, стала гладить его волосы. Но, в конце концов, она разрыдалась и стала умолять его: - О, отпусти меня, дай мне вернуться!

Господин Бергроув неожиданно грубо, хрипло рассмеялся:

– О милая Пеллисента, это невозможно. Боюсь, твоя дуэнья уже получила письмо.

Губы его скривились в ухмылке, и он проговорил нараспев:

ВАРБИ ЖДУТ

– Жак, нет!

Наверное, в это мгновение Пелли могла бы лишиться чувств, но это ей не удалось. Настроение господина Бергроува переменилось. Он порывисто обнял девушку, крепко сжал в объятиях и принялся нашептывать ей на ухо, что ничто на свете не имеет значения, кроме их любви. Его жаркие губы искали ее губ, руки грубо сжимали ее бедра и груди.

– Милая, мы теряем драгоценное время. Разве я не говорил тебе, что здесь - любовное гнездышко?

Пелли вырывалась, но толку от этого было мало. Бергроув подхватил ее на руки и, натыкаясь на стулья и столики, потащил к потайной панели. Поставив Пелли на пол и держа ее одной рукой, другой он принялся шарить по стене в поисках рукоятки.

– Позволь мне показать тебе, как сильно я тебе люблю, Пелли, о, позволь...

– Отпусти меня!

За тонкой перегородкой поднялся переполох. Раджал отполз к изголовью кровати, словно мог там спрятаться. "Я трус, трус!" - твердил он себе. А Мила уже была рядом с ним. Она царапала деревянную стену, стучала по ней:

– Братец, помоги... тут есть выход!

– Что?

Джему стало совсем худо. Он подпрыгивал на кровати, хрипло дыша.

– Пелли, Пелли!
– послышалось из-за перегородки.

– Нет, Жак, нет!

Джему так хотелось отвесить Бергроуву пощечину, и он бы сделал это, если бы у него не болел так немилосердно живот. И за что Мила его так наказала?

Джем закусил губу, впился ногтями в ладонь другой рукой. Только бы не обделаться! Стыд какой!

Мила простукивала противоположную стену.

Еще мгновение - и господин Бергроув найдет рукоятку и откроет потайную панель. Джем не смог больше терпеть.

– Что там такое?
– нахмурился господин Бергроув и принюхался.

Пелли не упустила своего шанса. Она вырвалась и бросилась к двери.

– Пелли!
– Бергроув кинулся за ней, успел схватить за юбку, но Пелли от отчаяния уже была готова на все. Она схватила со стола тяжелое серебряное блюдо и изо всех сил заехала им по носу Жака. Бергроув пошатнулся и опустился на стул. Стул угрожающе затрещал.

Пелли выбежала из хижины. Мила прошептала:

– Я нашла выход.

Оказывается, в противоположной стене тоже имелась подвижная панель. Раджал налег на нее плечом, и панель отъехала в сторону. Мила, Радж и Джем скользнули в образовавшийся проем и задвинули за собой панель. Они очутились в кромешной темноте.

Оставшись один, господин Бергроув сполз со стула на ковер. Из его рассеченной переносицы хлестала кровь. Прижав к ране свой роскошный галстук, он стонал и пытался подняться.