Чтение онлайн

? Ты стыдишься?

? Нет, просто… Столько людей. И все станут смотреть…

? Если спрячешь уши, меньше смотреть не станут.

? Но может они смогут увидеть во мне такого же человека?

? Никогда. Хотя бы потому, что ты не человек. Но разве это плохо? Ада, ведь то, что чародейка станет королевой, это такое чудо! Мы и помыслить…

Она резко замолчала, пальцами коснувшись губ.

? Впрочем, я всегда тешила себя мыслью, что я гораздо лучше всех этих человеческих аристократок хотя бы потому, что всегда даю своему чаду выбор. Я от этого не отступлюсь. Но только ты подумай, если станешь прятаться, зачем вообще это все?

Я молчала. И мама тоже. Мы просто стояли в тишине, пока под закопченным котлом сверкало волшебное пламя.

? Прости.

Она вышла, не дав мне даже ответить.

Я почувствовала себя ужасно виноватой. И еще сердитой. И еще вспомнила этот короткий миг смущения, когда Люций увидел мои глупые мысли.

Все складывалось в ноющее чувство вины. Посмотреть со стороны, я казалась себе глупой девчонкой, которая вместо того, чтобы думать о пользе, которую может принести своему народу, думает о всяких глупостях…

Я твердо пообещала себе немедленно поговорить с мамой, отказаться от распущенных волос и начать ходить с гордо поднятой головой, как сказал мой учитель…

И стала варить зелье тихого сна. В конце-концов, мама ведь для этого привела меня… Да и бодрящее зелье мне точно бы пригодилось. И еще зелье от жара, и от опьянения…

Я вышла уже глубокой ночью, подивившись только, что меня никто не искал. Но удивление было не долгим.

У самой моей двери, на полу, совсем не как полагает герцогу, сидел папа, определенно в шаге от того, чтобы уснуть.

Увидел меня сразу же.

? Мама очень злится?

? Не злится вообще. Немного расстроена.

? Я виновата.

? Она сказала мне то же самое.

Он улыбнулся, отряхиваясь, и повел меня за собой по коридору, до самой моей комнаты .

? Тебе давно пора было спать.

? Знаю. Но ты ведь здесь не для серьезного разговора? Еще один я не переживу.

? Ну уж нет, в этом я никогда не был силен. Особенно, когда ты выросла.

? Сегодня я поняла, что совсем не выросла. И Люций, и мама, вот они смотрят на все это действительно как взрослые. А я…

Папа не дал мне договорить, прижимая к своей груди.

? А ты тоже хочешь быть взрослой, как же мне не знать. Не поверишь, мне когда-то было столько же, сколько тебе.

Смеясь, он поцеловал меня, и я почувствовала затылком, как он скривился от всей пыли оставшейся на волосах.

Я засмеялась.

? Иди уже спать.

? Пап?

? Да?

? Я люблю тебя.

? И я тебя.

Человеческая вера в единого Бога заключалась в том, что некто сидел на небе, над звёздами, и следил за их жизнью.

В одной из старых книг, которые дедушка купил еще для моей мамы, когда она вышла за его сына, были отрывки воспоминаний прошедших через врата магов, наших предков, что первыми встретились с людьми.

Они писали, что эта вера, хоть и казалась забавной причудой, вызывала у них восхищение. Священные книги учили покаянию, смирению, любви…

Как все созданное людьми, эти книги были обречены быть прочитанными сотни раз, пересказанными и переписанными сотни раз. Как и все, созданное людьми, эти книги обречены были утратить свой первоначальный смысл.

Легко увидеть это, будучи посторонними.

Для людей все было не так очевидно, хоть отведенный нам век сильно и не отличался.

И в более поздних воспоминаниях, восхищение сменилось злой иронией о том, как покаяние заменили поклонами, смирение – преклоненными коленями, а любовь…

Праздником любви стал день, когда мужчина приходил в дом своей нареченной, чтобы забрать ее от отца и взять под свою защиту.

Просиживая в библиотеке в ожидании этого дня, я то и дело вычитывала об обрядах и традициях, что годами накапливались, сливаясь в длинную и утомительную церемонию.

Что же, теперь я хотя бы была уверенна, что нигде не допущу ошибки.

Как и полагается, я рано встала, и, одевшись, отправилась на беседу с Орандо, духовником моего отца. Он был человек добрый и приветливый, хотя и не упускал возможности напомнить, что и мне, и маме не мешало бы проявлять больше смирения. Считал, хоть маги и отлучены от церкви, и считаются неугодными Богу созданиями, мы все равно можем приходить к нему за советами или исповедью. Ведь первая его цель, как духовника – дарить успокоение души.

? Здравствуй, Ада.

Орандо встретил меня на пороге своей маленькой кельи, примыкающей к нашей домашней часовне. В комнате царил кромешный мрак, за исключением свечи, что духовник держал в руках.

? Здравствуйте, святой отец.

? Иди за мной.

Глаза привыкли к темноте быстро и я легко разобрала в тусклом пламени свечи два стула друг напротив друга.

Свеча осталась между нами, на низком подсвечнике, позволявшем осветить не более чем наши лица.

? Итак, сегодня очень важный день для вас, миледи. Вы к нему готовы?

? Да, святой отец.

? Как духовник дома, где вы воспитывались, я обязан спросить вас, хоть и не имею в этом никаких сомнений, входите ли вы в этот день в чистоте и невинности, с которой пришли в этот мир?

? Да, святой отец.

? Не терзают ли вас сомнения или неприязнь к человеку, который придет сегодня чтобы взять вас в жены?

? Нет, святой отец.

? По своей воле вы соглашаетесь на брак?

? Да, святой отец.

Он помолчал, улыбаясь. Мы никогда не были близки, и если мне требовался кто-то чтобы, как говорил Орандо, найти успокоение души, я шла к Люцию или к родителям. И все же духовник избавил меня этим утром от вопросов, которые, мы оба знали, в моем случае совершенно бессмысленны.

? Тогда, вручаю тебе святую книгу, а с ней мое благословение, и да подарит Бог тебе и твоему мужу долгие годы счастливой жизни.

Приняв маленькую книжку с молитвами, я, как и полагается дочери герцога, чинно поклонилась и покинула темную келью.

? Как все прошло? – спросил у двери отец, поправляя мою вуаль. Мама лишь улыбалась, глядя на уложенные в высокую прическу волосы (которые, нужно признать, дались мне невероятно тяжело).

Я немного стушевалась, увидев, что они оба здесь, ведь прийти должен был только папа, но все же совершенно невозмутимо, и даже радостно, ответила: