Чтение онлайн

Дул ветер, ссыпался с елей и пихт снег. Всадники потуже затягивали пояски меховых плащей и прятали в них носы. Лишь Ингунн дочь Крайна, неколебимо держалась в седле своего любимого коня Хунднера. Прекрасный гнедой скакун с длинной шерстью, пышной гривой и сплетенным в косу хвостом. Ингунн назвала Хунднера в честь одноименного существа из легенд, что ей рассказывал отец в детстве. Могучий и непокорный Хунднер скакал по небосводу, топча голубое полотно сотнями своих копыт. Жеребец был настолько строптив, что мчал над горами и морями, лишь бы его не клеймили. Но бог Солфарнрир, отец солнца, заметил, как полотнище дневного неба стало разрываться от топота могучего коня. Появились разрывы, через которые просочилась тьма заодно с луной и ее отцом Стьянниром. Солфарнрир с солнцем и Стьяннир с луной стали бороться друг с другом. Битва длилась сотни тысяч лет, пока оба отца не заметили, что усилиями коня миры тьмы и света слились окончательно, тогда они решили прекратить вражду и объединиться, чтобы изловить непокорного жеребца Хунднера и запереть его в темнице в наказание за сотворенное. Отцы оставили солнце и луну, а сами отправились в погоню за неуловимым жеребцом.

Ингунн очень любила эту сказку в детстве, а когда ей подарили жеребца на шестнадцатилетние, который отказывался надевать седло и пускать на свою могучую спину хоть кого-то, спустя несколько долгих месяцев тренировок и попыток приручить скакуна, решила ознаменовать свой успех недвусмысленно. «Ингунн, что укротила самого Хунднера!» – так с легкой шутливостью и неподдельным восхищением шептались в медовом зале во время пиров. Ингунн льстило, что о ней говорили, но она не любила, когда внимания к ее персоне становилось слишком много, поэтому всячески избегала столпотворения и сбегала с пиров да собраний отца, чтобы лишний раз попрактиковаться во владении мечом и топором.

Могучий ветер раскачивал длинные хвои, трещали ветки, разлетались с крон вороны и совы. Длинная белоснежная коса Ингунн перекинулась через ее плечо и, словно флаг, трепетала от ветра. Красные глаза конунга, казалось, прорезали горизонт, и Ингунн видела весь север от берега до берега.

– Моя правительница, – Ингунн нагнал ее лендрманн. – Если вы не против, то нам не помешало бы обсудить кое-какие государственные дела.

– Конечно я не против, Ол. – кратко ответила женщина.

– Вы не думаете, что клан Сварт взбунтуется? Нам следовало бы оставить больше людей в Хуведберге.

– Нет. – ответила Ингунн, не отрывая взгляд от незримого из-за снегопада горизонта.

– Но почему?.. – резко спросил лендрманн Ол, но все же поправил себя. – …Мой конунг.

– Потому что мне нужны люди у северных фьордов. В скором времени набеги продолжаться, мы должны вовремя прервать наступление островитян. О Сварте же слишком много не думай, Вульфар согласится помогать, он поймет рано или поздно, что мы на одной стороне.

– Главное, чтобы не слишком поздно.

– Не нагнетай. Тем более, я не совсем глупа и подкупила людей в ближайшем кругу правителей Сварта и Элдхуса. В случае чего – нам пошлют ворона.

– Я думал, вы ведете честную игру, – без страха и сомнения произнес Ол. – Безымянному богу это не понравится.

– Аккуратнее с языком, сопляк. – огрызнулась и ощерилась Ингунн. Ее глаза наконец дернулись и пали на глаза советника.

Ол дрогнул, побледнел пуще прежнего и чуть не свалился с седла. Ему в миг стало крайне неуютно, захотелось замедлиться и оставить конунга одну во главе марша.

– Я не собираюсь никого убивать, лишь слежу из теней. Никакой грязи. – все же объяснила Ингунн.

– Простите, – кивнул Ол и закрыл глаза, боясь взгляда госпожи. – Давайте сменим тему. Чем вы хотите заняться, когда вернетесь в столицу?

– Я бы сходила на охоту. Шестеро не дадут соврать, я так давно не охотилась. Найти бы какого-нибудь оленя или лося. В наших краях как раз должны начаться миграции парнокопытных прямиком с гор да в лесные угодья. Эй, Свайн, – конунг обернулась и окликнула своего хускарла, что послушно следовал позади. – Как насчет охоты по возвращении?

– С радостью, Ингунн! – обрадовался хускарл и присоединился к строю Ола и конунга. – В награду за наши завоевания, победы и заключенные союзы боги обязаны послать целую стаю рогатых лошадей!

– Свайн, – усмехнулась Ингунн. Ол, что ехал по левую руку от нее, поймал себя на мысли, что впервые слышит даже столь скромный смешок от правительницы. – Какие же они лошади?

– Копыта, ноги – все то же. – оправдывался хускарл.

– А как же рога? – вмешался Ол. – И короткий хвост. Я уже молчу про их демонический крик. Лошади так не умеют.

– Ну а ты сравни наших северных оленей и южных. У Вайнсбургов они тощие, мелкие и пятнистые. А наши-то какие? Мясистые, плотные, смуглые, как медведи, а рога раскидистые, словно ветви ясеня. Но ведь тоже олени. – отвечал Свайн.

– Так рога ведь на месте. – пожал плечами Ол.

– Но убери ты эти рога – никогда бы не сказал, что оба они представители одного вида.

– Олени без рогов вообще больше на худых коров похожи, – заметила Ингунн. – Поверить не могу, что позволила втянуть себя в эту беседу. Что за ребячество!

– Не ребячество, – оскорбился Свайн. – Ученые мужи многих государств составляют классификации животных, они ведь основываются на чем-то, наверняка и на подобных рассуждениях.

– О да, – рассмеялся Ол. – Уже вижу, как сидят хранители знаний и спорят о том, лошадь олень или корова!

– Может, ты больше хочешь поговорить о своей Джерд? Может, мне стоить наведать ее, когда буду проездом в Норскальде? – злорадствовал Свайн, хитро улыбаясь.

На лице Ола всплыл гнев. Он схватил топор и стал размахивать им, выкрикивая угрозы.

– Кричи-кричи, женщинам нравятся истерички, как ты! – продолжил накалять события Свайн.

Ол остановил своего коня и спешился, продолжая неистовствовать. Свайн лишь посмеялся, глядя на него, и спокойно поехал дальше подле конунга. Всадники, что проезжали мимо, смеялись и указывали на Ола, выкрикивая шутки.

– Не боись, не тронет он твою бабищу! Она кроме тебя никому не сдалась! – выкрикнул кто-то из воинов, и всадники заразились хохотом.

Глава седьмая

Золотая осень Холоборна

Лошади неспеша шагали по каменному тракту, десятки рядов по два всадника в каждом, а в центре вереницы карета с двумя упряженными дебрёгерскими орлиными тяжеловозами. Кортеж только пересек границу королевского герцогства Вотерлэнд с герцогством Холоборн.

Герцог Валрейд Гюла раздвинул шторки и выглянул из кабины кареты. Он вдохнул свежий осенний воздух. Только-только кончился дождь, и земля пропахла влагой. Валрейд считал это самым приятным запахом на свете, лучше аромата парфюма или вина.

Пестрые разноцветные листья украшали все еще пышные кроны лип, дубов да каштанов. Влажные от перенесенного дождя, они блестели на солнце, отчего дорога, казалось, шла сквозь башни, состоящие из чистого золота.

– Ну и погода, а? – улыбнулся Валрейд, сверкнув ровными зубами. Он отпил из своего бокала и поставил его на подоконник дверцы.