Чтение онлайн

Напротив мужчины сидела его дочь. Девочка двенадцати лет с кучерявыми темно-каштановыми волосами, сплетенными в две косички. Одета юная леди была в насыщенного цвета изумрудное платье с кружевами. Дочь никак не ответила на вопрос отца, она понурила голову и шила своей деревянной кукле одежду из сукна.

– Тебя что-то тревожит? – добродушно спросил отец, придвинувшись на край сиденья, чтобы стать поближе к дочери.

– Ничего. – печально ответила девочка.

– Ланн, поговори со мной. Мы не виделись столько недель, пока ты гостила при дворе короля. Отложи свои спицы, пожалуйста.

– Мне не очень хочется говорить сейчас.

– Ты уверена? – Валрейд глянул в стеклянные глаза дочери, та чуть ли не рыдала. Эмоции столь внезапно проступили на ее лице, но отец-герцог был готов.

Валрейд вытянул из нагрудного кармашка своего бархатного темно-бурого камзола шелковый платок и протянул Ланн. Девочка приняла великодушный жест отца, отказать в подобном считалось крайне дурным тоном.

– Я не хочу больше покидать наш замок. – шмыгнула носом Ланн.

– Пока ты побудешь дома, но в скором времени тебе придется выйти замуж и, скорее всего, ты отправишься в Вотерлэнд. Это хотя бы не так далеко. – поучал отец.

– Ты не понимаешь. В замке короля Эдуарда холоднее, чем в нашем, он куда больше и темнее внутри. Я знаю каждый закуток в нашем семейном замке, знаю каждого слугу. А там мне все чужие, все хмурые и деловые, им все равно на меня…

– Ланн…

– А еще дочери и племянницы короля, – продолжила девочка, уже не в силах остановить поток эмоций. – Они злые. Они говорили про меня много гадостей.

– Какие же? – нахмурился Валрейд. Ему хотелось бы верить, что дочь просто приукрашивает.

– Что я родилась в конюшне, потому что земли моего отца – это и есть конюшня. Что моя мама всю жизнь была простой служанкой, виночерпием у какого-то мелкого барона, а ты женился на ней, чем опозорил собственную честь и честь дома. Они много, что говорили, они постоянно шептались и сплетничали, будто ничего другого не умеют. Они даже не играли в куклы, сказали, что это занятие для грудничков и глупых мальчишек, а им уже пора думать о свадьбах. – Ланн говорила и ее руки тряслись тем сильнее, чем больше она высказывала.

– Ну-ну, милая, – Валрейд сел к дочери и обнял ее. – Не слушай их. Если ты хочешь пока побыть в замке, то так и быть. Сестры и братья тебя очень ждали, повидайся с ними, как приедем, сходите вместе к морю, но возьмите с собой Ганна, хорошо?

– Да, папа, – сопела заложенным носом Ланн в объятиях отца. – Как некоторые люди могут жить и быть такими злыми?

– Понимаешь, доченька, – Валрейд стал обдумывать каждое слово, от него требовалось подбирать их тщательно не только во время заседаний и слушаний, но и в повседневных разговорах с детьми. – Когда люди делают что-то неправильное, то они не чувствуют, что это плохо внутри себя, они привыкли так поступать, привыкли думать определенным образом, они считают, что… что и окружающие должны понимать, что это совершенно нормально – думать так. Когда человек жаден, то он не понимает этого, пока не наступит какой-то переломный момент, час осознания. Но до того момента жадный ты или злой – ты чувствуешь себя обычным.

– Я понимаю, наверное…

– Хочешь пригласим Ганна сюда? Он всегда поднимает тебе настроение.

Ланн кивнула. Валрейд открыл дверцу кареты и постучал по корпусу, высунувшись наружу.

– Милан, притормози.

Кучер сбавил ход, следом остановились все всадники.

– Ганн, подойди-ка! – Валрейд помахал рукой своему телохранителю, что держался верхом позади кареты.

– Ваша милость! – поприветствовал телохранитель в отполированных до зеркального блеска латных доспехах высшего качества. Легкий ветер развивал его длинные светло-русые волосы. – Чем я могу услужить?

– Залезай к нам! Выпьем! У меня есть лишний бокал для тебя. – зазывал Валрейд.

– Ваша милость, я не уверен, что мне стоит.

– Это почти что приказ, приятель, выпей со мной.

– Как вам будет угодно. – Ганн спешился и передал своего коня в легкой зелено-белой полосатой попоне оруженосцу.

Телохранитель взобрался на карету и протиснулся, скрипя доспехами, через узкую дверцу. Он сел напротив своих покровителей и склонил голову, приветствуя леди и лорда.

– Чем я могу помочь, государь? – спросил Ганн.

– Вот, выпей-ка, – герцог Валрейд наполнил бокал вином и протянул Ганну. – Урожай первого года до новой эры. Собрана вблизи озера Вира на винограднике замка Гардьёр. Тогда был замечательный год, теплый и щедрый на легкие дожди, отчего земля напиталась влагой и витаминами. Вино старше моей дочурки.

– Благодарю, государь, – Ганн принял бокал и принюхался к напитку. – Чудесный аромат.

– Да, а ты вспомни, что мы пили лет пятнадцать назад. Я тогда был всего-навсего сынком влиятельного пэра, а сам из себя ничего не представлял. Мы с тобой частенько убегали в таверну Элезии, минуя большак. Нас не было в Рангароне сутками, пока мы веселились с тамошними красотками.

– Отец! – возмутилась Ланн, оторвавшись от вязания.

– Ой, не воспринимай слова своего старика слишком серьезно. Тем более, тогда я еще не венчался с твоей дорогой матушкой. То было время свободы, время безрассудства. Воспитанной леди вроде тебя не стоит брать пример с меня в молодости, – Валрейд погрозил дочери пальцем. Ланн закатила глаза. – В те годы у нас был еще один друг… Как же его звали?

– Отис? Славный парень, жалко, что потом он бежал в Кант. – вспомнил Ганн.

– На Драконий Север-то? Зачем это? Я думал все это время, что он все же напился до могилы. Не спрашивал о нем из приличия… Да и разговора об этом не заходило что-то за все годы.

– Нет, он бежал от законников. От Всадников Горя… то есть от вотерлэндских верховых, – поправил себя Ганн. – Преследовали его до Волчьей реки.

– Он убежал аж до Риверлока? Похвально для человека его телосложения. – удивился герцог.

– Сперва он скакал верхом, где-то неподалеку от замка Дабима лошадь подохла то ли от тяжести своего груза, то ли от того, что ее загнали.

– И что же? Всадники добровольно отправили его на Север? Я думал, они всех отправляют в Бэйст. Там, среди Всевидящих гор, ведь сидят все пленники королевской конницы.

– Так-то да, но в этот раз конники решили позлорадствовать. Они взглянули на Отиса и расхохотались, говорили, что в Бэйсте он и сутки не проживет. А на севере, мол, может даже похудеет. – рассказывал Ганн, понемногу пробуя вино.

– Не верится как-то. Кто тебе это рассказал? Да еще и в таких подробностях.

– Мой брат. Он в то время был одним из королевских конников. Он и предложил сдать беднягу северянам, они от рабочей силы никогда не отказывались.

– А что королю потом сказали? – спросил герцог Валрейд.