Чтение онлайн

Я приняла несколько приглашений, но случилось так, что ни одно из них не включало в себя вечеринки Бофорт.

– Председатель общества говорила всем, что вы поддерживаете женщин-бисиклетисток. Скажите, это правда, что вы научились ездить на бисиклете?

Я не вижу причин лгать, поэтому пожимаю плечами.

– Да. Это не так уж и важно, честное слово.

Дамы вокруг меня ахают, как будто я только что произнесла ругательство.

– Значит, это правда!

– Господи, жаль, что у меня нет и половины ваших нервов. Я не могу себе представить, чтобы рисковать своей шеей на высоких колесах!

– Но разве это не ужасно неустойчиво?

Мне приходится поднять руку, чтобы меня услышали.

– Не думаю, что это проблема, когда ты уже умеешь ездить верхом. Велосипед еще проще, потому что вы управляете машиной, а не живым, дышащим существом, которое может иметь характер.

– Но лошадь не падает, - говорит молодая леди. Она кажется мне знакомой, кажется, я видела ее, когда наблюдала за выступлениями в суде. Может быть, Флоренс Лавелейс?
– А как вы научились на нем ездить?

Я подавляю улыбку. Она говорит так, будто ездить на велосипеде так же трудно, как делать сальто.

– Тренировалась, - говорю я с озорной улыбкой.

Еще больше дам окружают меня, задавая вопросы о велосипеде. Немного удивительно, поскольку их разговоры обычно сосредоточены на моде и сплетнях, но когда я говорю, замечаю, что молодые женщины, похоже, искренне заинтригованы возможностью исследовать город без компаньонки. Это обнадеживает. Пожилые женщины выражают беспокойство за мою безопасность, но я читаю в их глазах неодобрение.

– Но подумайте о недостатках, - с содроганием произносит леди Бофорт.
– У вас может появиться бисиклетное лицо.

Я пристально смотрю на нее.

– А что такое бисиклетное лицо?

– Неприятное заболевание, которое развивается от напряжения при сохранении равновесия, - серьезно говорит она.
– Выпученные глаза, сморщенный нос, сжатые челюсти…это вызовет неприглядные изменения на вашем лице.

Я подавляю желание рассмеяться, что приводит к не подобающему леди фырканью. Леди Бофорт хмурится, но продолжает перечислять недостатки велосипеда:

– И подумайте о том, что придется ехать верхом в платье! Как вам удается избежать того, чтобы ваши шнурки и оборки не попали в колеса?

Признаю, что она немного права.

– Тогда это сигнал о необходимости реформы одежды. Мы можем принять брюки.

Снова вздохи. Женщины выглядят настолько шокированными, что можно подумать, я предложила им пойти голыми.

Упс. Наверное, на этот раз я зашла слишком далеко.

– Может, и нет, - говорю я, пытаясь спасти ситуацию.
– Мы можем спроектировать легкую юбку с меньшим количеством слоев.

– Я полностью поддерживаю женщин, катающихся на бисиклетах, - говорит кто-то. Я резко оборачиваюсь, удивленная мужским голосом. Позади нас стоит человек с обезоруживающей улыбкой и бокалом шампанского в руке. С его носом-пуговицей и белой бородой он мог бы нарядиться Санта-Клаусом.

– Лорд Сесил!
– восклицает леди Бофорт.
– Как неожиданно. Прошу вас, просветите нас о причинах вашей поддержки.

Итак, это лорд Сесил. Я ожидала, что он будет похож на Эндрю Маквина, но его приветливое поведение делает его похожим на безобидного старого дедушку. Неудивительно, что он так нравится всем в Астоне.

– Многие из моих рабочих не могут прибыть на фабрику вовремя, потому что омнибус слишком переполнен или на дорогах пробки. Если у них будут бисиклеты, они быстрее доберутся до завода.

Во мне поднимаются смешанные чувства. Я рада, что Сесил поддерживает женщин, катающихся на велосипедах, но это потому, что ему нужно, чтобы они работали дольше.

– Я полностью согласна с вами насчет удобства езды на велосипеде в условиях интенсивного движения, - говорю я.
– Но учитывая климат в Астоне, это может быть не очень хорошей идеей.

Сесил улыбается — покровительственная улыбка, означающая, что он считает меня наивной.

– Ваше высочество, сообщения о загрязненном воздухе сильно преувеличены. Нет никаких конкретных доказательств того, что это вредно. Кроме того, иногда нужно немного жертвовать собой ради прогресса.

– Лорд Сесил помог Астону стать вторым по величине городом в стране, - вставляет лорд Бофор.

– Его вклад в жизнь народа Астона нельзя сбрасывать со счетов. Без него у них не было бы работы, и им было бы еще хуже.

Он говорит, как лакей Сесила. Право же, лорд и леди Бофорт прекрасная пара. Леди Бофорт постоянно добивается моей благосклонности, в то время как ее муж подлизывается к Сесилу.

Сесил прочищает горло.

– Благодаря фабрикам средний класс и даже бедняки могут покупать вещи, которые когда-то принадлежали исключительно богатым. Я слышал, что вы большой любитель книг, ваше высочество, - обращается он ко мне.
– Уверен, что вы согласитесь со мной, когда массовое производство книг сделает их более доступными. А этого нельзя достичь без фабрик.

Черт, он приводит хороший аргумент. Я за то, чтобы сделать книги доступными для всех. Но все же должна быть золотая середина. Мне понадобится больше статистики, больше ресурсов, чтобы оспорить доводы Сесила.

В толпе воцаряется тишина. На верхней ступеньке лестницы, ведущей в бальный зал, стоит дама, такая красивая, что все присутствующие на балу бледнеют в сравнении с ней. Леди Гвендолин, модно опаздывающая.

По толпе пробегает ропот.

– Как ей удается так выглядеть?
– шепчет леди Бофорт.
– Разве ей не должно быть больше двадцати пяти?

Возможно, это какой-то косметический продукт, который она купила в Морине. Их косметика более развита.

Хорошо одетый джентльмен протягивает руку леди Гвендолин, когда она спускается по лестнице. Я узнаю в нем лорда Дерри, министра иностранных дел.

– Кто она, мама?
– шепчет юная дебютантка.

– Леди Гвендолин, дорогая. Разве от нее не захватывает дух? Она могла бы стать королевой.

К леди Гвендолин и лорду Дерри присоединяется еще один джентльмен, который выглядит потрясающе с волосами цвета воронова крыла и глазами цвета морской волны. Минуту спустя Эдвард, беседовавший с лордом Эшфордом (одним из немногих аристократов, искренне желавших делать добро), извинился и подошел к ним.