Чтение онлайн

В воздухе витало приподнятое настроение: всем казалось, что наступает новая Золотая эра – эра правления королевы Елизаветы.

В 1950-е годы английское телевидение находилось в зачаточном состоянии. Возможно, именно поэтому многие советники королевы возражали против того, чтобы процесс коронации показали в прямом эфире. “Фильм можно должным образом отредактировать, – писал личный секретарь королевы премьер-министру Черчиллю, – но прямой эфир не только усугубит нервное состояние королевы, но и безжалостно зафиксирует и донесет до миллионов зрителей любую ошибку, неточность или неловкость, которую она может допустить, а также покажет вульгарное поведение зрителей и нежелательные инциденты на улице”.

И все-таки в конце концов королева решила, что подданные имеют право увидеть коронацию в прямом эфире: это, кстати, во много раз увеличило продажу телевизоров, поскольку у многих жителей страны в то время еще не было “волшебного ящика”. Трансляция коронации стала настоящим прорывом в развитии европейского телевидения, ведь ее передали практически во всех странах Европы, хотя возможности прямого эфира в странах Содружества и Северной Америки пока, увы, не было.

Восемь телевизионных комментаторов расположились в восьми разных точках Лондона, включая площадь перед Букингемским дворцом, набережную Виктории рядом с Вестминстерским аббатством и Гросвенор-Гейт, а легендарный комментатор Ричард Димблби вел прямой репортаж с высокой платформы, установленной внутри аббатства. Пятнадцать радиорепортеров комментировали продвижение королевской процессии по “церемониальному пути”, а всего в подготовке эфира участвовали сотни технических рабочих и использовались тонны оборудования. Несмотря на то что прямой эфир не смогли транслировать за океан, в США коронацию показывали в записи с отставанием всего на семь минут. Видеозапись перемежалась фотокадрами: вот Елизавета выходит из кареты в сопровождении герцога Эдинбургского, а вот премьер-министр Уинстон Черчилль салютует толпе перед тем как войти в Вестминстерское аббатство; вот крошка Чарльз держит за руку бабушку, а вот и самый торжественный момент: на голову Елизаветы бережно опускают символ британской власти – королевскую корону.

Тем же, кто хотел посмотреть церемонию целиком, пришлось запастись терпением: в 1953 году перевезти через Атлантический океан мили кинопленки было делом непростым. Два гиганта американской телевизионной индустрии – каналы NBC и CBS – боролись за право первым доставить драгоценные кадры. NBC придумал хитрый план: нанятый каналом британский бомбардировщик “Канберра” с пленками на борту стартовал из Лондона на два часа раньше других самолетов и взял прямой курс на Бостон. План, однако, не сработал: через два часа самолету пришлось повернуть назад из-за проблем с топливным баком. В результате пленки долетели быстрее всего до Канады, где были доставлены на оба канала одновременно. Фильм о коронации показали в американских кинотеатрах, а затем и во всем мире, а озвучивал его сэр Лоуренс Оливье [25] .

В дни перед коронацией в забитых туристами клубах и барах Вест-Энда прошли торжественные банкеты. А грандиозный коронационный банкет был организован в отеле “Савой”. В нем участвовали главы иностранных государств, послы и сливки лондонского общества. Зал украшали сотни миль жемчужно-серого парашютного шелка, живые цветы и декоративные кустарники. По крайней мере в этот день традиционная британская бережливость была забыта: за время банкета официанты откупорили пять тысяч бутылок шампанского, вина и крепких напитков, а на обед подали фуа-гра и седло ягненка. После обеда гостей ждал потрясающей красоты салют над Темзой.

Вернувшись в Букингемский дворец, Елизавета и Филипп так и не смогли отдохнуть: собравшаяся у дворца огромная толпа жаждала увидеть свою королеву. Почти десять раз выходила королевская чета на балкон, чтобы поприветствовать сограждан. В последний раз они появились около полуночи, и толпа, занявшая к тому времени все прилегающие улицы вплоть до Трафальгарской площади, в едином порыве запела “Старое доброе время” – старинную шотландскую песню на стихи Роберта Бернса.

Все крупные радио- и телеканалы Великобритании в тот день вели праздничные программы, концерты и шоу, а короткий отчет о коронации, подготовленный службой Би-би-си, побил все рекорды популярности.

Вечером королева произнесла историческую коронационную речь, обращаясь к согражданам и всему миру с благодарностью за поддержку.

Вначале выступил Уинстон Черчилль, а в 9.00 вечера в эфире раздался мягкий голос Елизаветы: “Я обещаю быть достойной вашего доверия и клянусь всю жизнь служить вам с полной отдачей. Самый важный день в моей жизни близится к завершению, и я навсегда сохраню в своем сердце не только торжественность и красоту церемонии, но и то вдохновение и радость, которые я получила от вашей поддержки и доброго отношения… Мой муж горячо поддерживает меня во всех начинаниях. Он разделяет и мои идеалы, и любовь к моему народу. Несмотря на то что пока у меня еще мало опыта, верьте: я всегда буду равняться на добрый пример, поданный мне отцом и матерью, а до них – бабушкой и дедушкой”.

Долгая и тщательная подготовка к коронации и дополнительные обязанности, которые легли на плечи Елизаветы в коронационный период, практически не оставили молодой матери возможности проводить время с обожаемыми детьми. Но в день коронации она специально для принца Чарльза пригласила в гости четырнадцать малышей и велела установить в детской телевизор, чтобы дети могли наблюдать за церемонией из дома. Позже принц с бабушкой отправился в Вестминстерское аббатство, но за его маленькими приятелями был организован хороший уход. Лакей угощал их булочками, вареньем и мороженым, а по возвращении королева зашла к детям, чтобы убедиться, что у них все в порядке. Говорят, что дети были настолько поражены видом “тети Лиз” в роскошном коронационном одеянии, что, вместе того чтобы обнять ее, мальчики церемонно поклонились, а девочки присели в реверансе.

13 июня королева совершила официальную поездку в Виндзор, в город, королевские традиции которого можно сравнить лишь с Эдинбургом и Белфастом. Здесь ликующие граждане сопроводили монарший кортеж до центра города. Королева обратилась к жителям с короткой речью, а затем приняла участие в Речном карнавале: на ярко разукрашенном теплоходе “Ветерок” доплыла почти до Итонского колледжа.

В ответ на прочувствованную речь ректора Итонского колледжа королева сказала так: “В детстве я провела много дней в Виндзорском замке, глядя на стены Итона, и мне посчастливилось брать уроки у вашего предшественника сэра Генри Мартина. Поэтому я чувствую особую связь с этим колледжем, тем более что он был основан моим прапрадедом королем Генрихом VI”.

Затем королева поблагодарила студентов Итона за успехи в учебе и спорте и попросила директора дать мальчикам три лишних дня каникул в честь радостного события. После приема она пересела в карету, запряженную знаменитыми виндзорскими лошадьми серой масти. Сопровождаемая эскортом из числа Дворцовой кавалерии, карета переехала через Виндзорский мост и направилась вверх по довольно крутому и опасному склону на Теймз-Стрит-Хилл, где остановилась перед памятником королеве Виктории. Здесь Елизавету встречал мэр города в церемониальных одеждах.

После официальных речей процессия направилась дальше по Хай-стрит в сторону Парк-стрит и Лонгвок, где Елизавету давно ожидали жители графств Беркшир, Суррей и Миддлсекс. Школьники собрались у Кембриджских ворот и с энтузиазмом махали флагами. Вообще машущие флагами детишки и нынче сопровождают почти все официальные визиты королевы: ведь дети являются для нее свидетельством стабильного будущего британской монархии, она никогда не забывает упомянуть об этом в Рождественских речах.

Интерес к королевской чете был столь велик, что Елизавете и Филиппу было крайне сложно оградить детей от назойливого интереса любопытствующих и вездесущих репортеров. Поначалу Елизавета скрывала своих птенцов как могла, в гнезде, и лишь иногда позволяла фотографам, чаще всего из числа собственных знакомых или друзей, организовать фотосессии с их участием. Однако королева получала множество писем, авторы которых умоляли дать им больше возможностей следить за жизнью ее детей.

В Рождественской речи 1958 года Елизавета заострила внимание на этом вопросе. Она сказала, что хочет, чтобы ее дети жили более нормальной жизнью, чем та, которую ей самой пришлось вести в детстве. И она, и ее муж считали: чтобы уверенно и достойно чувствовать себя в современном мире, где к монархам относятся с гораздо меньшим почтением, чем раньше, ее детям стоит дать время повзрослеть и “опериться”.

Елизавета сказала: “Вы пишете, что хотели бы видеть наших детей по телевизору накануне Рождества. Мы очень ценим ваш интерес к нашей семье, и могу вас уверить, мы с мужем долго думали и совещались, прежде чем решить, что этого не стоит делать. Мы хотели бы, чтобы наши дети росли в нормальных условиях, ведь только в этом случае они смогут служить интересам граждан нашей страны и всего Содружества верно и преданно, когда вырастут. По нашему мнению, слишком бурная общественная жизнь может нанести детскому сознанию непоправимый вред. Уверена, что вы, как родители, поймете и поддержите меня”.