Чтение онлайн

Иногда королеве приходилось останавливаться и произносить небольшие речи без подготовки. Она не выказывала ни растерянности, ни усталости, ни раздражения, хотя наедине со своим окружением иногда могла позволить себе пожаловаться. “Как это утомительно! – говорила она. – Видимо, у меня такое лицо, что я выгляжу злой, когда не улыбаюсь… Но ведь после двух часов непрерывных улыбок у любого человека начнется нервный тик! И вот как только я перестаю улыбаться, кто-нибудь непременно скажет: “Она, что, не в духе?”

И Елизавета улыбалась, улыбалась, пока не начинало сводить скулы. Ее наградой было обожание толпы: статистики подсчитали, что за время визита королевы в Австралию три четверти населения видели ее лично.

Однако бывали времена, когда даже железная воля Елизаветы не выдерживала испытания. В ее семье публичность не культивировалась, и сама королева, несмотря на положение, оставалась скромной и даже застенчивой женщиной. К тому же ей недавно минуло всего двадцать семь лет, она находилась в чужой стране, за тысячи миль от дома. Однажды, после встречи с очередными сановниками в очередном городе, счет которым королева давно потеряла, выдержка чуть не изменила ей. На Елизавету с утра глазели, показывали пальцем, люди махали руками, свистели, вопили, слепили вспышками старомодных фотоаппаратов, трясли ее за руку… Королева измучилась, но по протоколу ей не было положено ни минуты уединения, даже походы в туалет “попудрить носик” проходили в сопровождении провожатых из числа местных жителей и друзей. В машине, прижавшись к Филиппу, еле сдерживая слезы, она пробормотала: “Ну почему же, почему сегодня все такие утомительные?..” По этим словам, сказанным тихим голосом, Филипп понял, что жена на пределе, и молча обнял ее за плечи.

С самого начала австралийское путешествие было не из легких, и иногда королева задумывалась, стоят ли заокеанские визиты таких нечеловеческих усилий с ее стороны и достойна ли она принимать как должное откровенное обожание толпы. Она “работала” королевой совсем недолго, и эта роль все еще пугала ее. Однако Елизавета не делилась с публикой сомнениями и переживаниями. Она понимала, что, будучи главой великой державы с многовековыми традициями, просто не вправе поддаваться эгоистическим порывам и жалеть себя. Украдкой прижавшись к мужу и тихо пожаловавшись ему, Елизавета собралась с силами и с улыбкой блестяще провела следующие раунды переговоров и встреч.

На официальном открытии сессии парламента в Канберре королева обратилась к австралийцам с неожиданно эмоциональной речью: “Мне особенно приятно сегодня говорить с вами не из-за моря, но лично присутствовать на открытии сессии вашего парламента”.

Королева никогда не пишет обращений к парламенту сама, но с удовольствием подчеркивает, что хотя и живет в Великобритании, всегда чувствует себя частью страны, которую посещает. Она прекрасно понимает, как важно установить человеческий контакт с подданными.

Официальный прием в Парламентском дворце в тот вечер стал великолепным завершением утомительного дня. Премьер-министр Роберт Мензис вручил королеве бриллиантовую брошь, искусно выполненную в виде нескольких веточек акации, национального цветка Австралии.

Сидя рядом с главой страны, королева обратилась по радио к народу Австралии. Она говорила о том, как повезло Австралии, что война не докатилась сюда, и как благодарна была Европа за оружие, продовольствие и другую помощь, приходившую из Южного полушария. Отметив добрый нрав населения и его уверенность в будущем своей страны, Елизавета сказала: “Ваша страна – просторная и плодородная, люди – здоровы и полны сил. Лишь абсолютный пессимист может сомневаться в будущем процветании Австралии”.

Королевская чета вернулась домой в мае 1954-го. Встречать королеву и принца Филиппа отправили яхту “Британия” – это был ее первый самостоятельный рейс. На борту папу и маму встречали радостные и взволнованные Чарльз и Анна. Впервые супруги совершили такое длительное путешествие по морю на яхте: посетив Мальту и Гибралтар, “Британия” взяла курс на Портсмут, а затем, войдя в устье Темзы, бросила якорь в Лондонском порту.

Елизавета провела на яхте незабываемые часы: ведь она принимала непосредственное участие в разработке дизайна судна, с помощью архитектора сэра Хью Кассона придумывала отделку королевских апартаментов. Золотая линия, проходящая посередине корпуса по всей длине яхты, – ее идея. Елизавета хотела, чтобы “Британия” стала символом Великобритании. Но, потратив тысячи фунтов на отделку интерьеров, Елизавета довольно непоследовательно заявила, что подушки и одеяла можно взять со старой яхты, и тут же заказала дюжины новых льняных простыней и наволочек с королевской монограммой.

После коронации и успешного тура по странам Содружества интерес к королевской чете необычайно возрос. С развитием телевидения людям уже не нужно было ходить в кино, чтобы увидеть новостные ролики, – теперь их можно было смотреть дома, сидя на диване. Вести о том, что “Британия” приближается к английским берегам, разнеслись среди жителей столицы с быстротой лесного пожара. Сотни больших и малых частных судов сопровождали яхту, в то время как морская эскадра салютовала ей оружейными залпами. Прием, который нация оказала Елизавете, показал, что уважение и любовь к монархии живут в сердцах англичан.

В Рождественской речи в тот год Елизавета подробно рассказала о великолепном приеме, оказанном ей в Новой Зеландии, и о гостеприимстве ее жителей. С детства приученная делать все по протоколу, окруженная придворными, соблюдающими строгий регламент в отношении любого движения венценосной особы, королева отдохнула душой среди живых и непосредственных, как дети, “антиподов”. Ей также очень понравились жаркий, сухой климат и природа этой страны. Она с искренним чувством говорила о теплом приеме, устроенном местными жителями, и о том, как она чувствовала себя “своей среди своих” – не королевой с рекламного плаката, а живым человеком. В конце она призналась, что ей было очень тяжело встречать Рождество вдали от дома и детей, и еще раз подчеркнула, как важно для любой семьи проводить время вместе.

Конечно, впечатление, которое королева производила на окружающих, во многом поддерживалось ее умело подобранным гардеробом и умением держаться.

Маэстро моды сэр Норман Хартнелл создал для королевы гардероб платьев и костюмов с учетом не только разных климатических зон и формата мероприятий, в которых она должна была участвовать, но и интересов огромного количества людей, ждущих ее появления под дождем или под палящим солнцем в течение многих часов. Для них встреча с королевой, возможно, была самым значительным событием в жизни, и поэтому их нельзя было разочаровывать.

О Хартнелле говорили так: “Он не просто создавал моду. Когда женщины носили его платья, они чувствовали себя прекрасными: эти платья любую женщину превращали в принцессу…” В течение многих лет он одевал английскую королевскую семью, и элегантный стиль британских аристократок – в немалой степени его заслуга.

В течение многих месяцев до отъезда королевской четы Хартнелл еженедельно встречался с Елизаветой, обсуждая и выбирая фасоны, ткани и аксессуары. Внимательный глаз королевы замечал малейшие недостатки нарядов: кривую линию подола или плохо проглаженную складку. Елизавета особо не любила наряжаться, но прекрасно понимала, какую важную роль играет имидж в жизни публичных персон. Бывшая гувернантка, а ныне ее костюмерша и наперсница Бобо Макдональд и две горничные проводили часы, упаковывая туалеты и посылая их вперед “по маршруту”. Хартнелл выдал Бобо небольшие записные книжки с набросками ста пятидесяти платьев и костюмов королевы “на каждый день” и подробными инструкциями, с какими аксессуарами и обувью их следует надевать. Другой набор записных книжек касался вечерних туалетов, предназначенных для банкетов, официальных приемов и ужинов (в 1950-х вечерние платья все еще носили).