Чтение онлайн

Рука моя соскользнула с камня.

Земля содрогнулась.

А может, и нет, но ноги мои все равно подогнулись, и я опустилась на влажную жесткую землю. Нет, не нашла я в этой путанице утешения, не сделала освобождающего открытия.

Я обрела только новую боль.

Только страдания.

– Девка, худо мне видеть тя такой. – Вытерев руки, Орли подошла, присела рядом и погладила меня по плечу. – Кто сказал, что боги вообще могут зачинать детей?

– Кто сказал, что они не могут?

– Девка, у нас три бога, древних, как время. – Она выгнула косматую бровь. – И ни у кого нет детей, а мир от энтого тока лучше.

Живот под моей рукой затвердел как камень. Я вспомнила о поцелуе Эйлама, неловком, неумелом, как будто уста его никогда еще не касались женских губ. Возможно, так оно и было, но Ярин-то тот еще прохвост, он, пожалуй, большую часть вечности провел под юбками красоток, как мертвых, так и живых.

Что, если Орли права?

Внутри все рухнуло.

Но что, если она ошибается?

– У меня были все признаки… – прошептала я, цепляясь за тончайшую ниточку веры. – Хоть я и скверная рыбачка, но я хорошая повитуха.

– Даже коли ты права, девка, энто не делает тя менее мертвой. – Старуха медленно покачала головой, и этот простой жест заключил в себе тысячу горьких тяжелых истин. – Даже если отец – бог, делает ли энто дитя бессмертным? Способным расти среди раздутых газами кишок и червей?

Я заскрежетала зубами так, что коренные зашатались, грозя выпасть из десен.

Мертвый или живой.

Божественный или воображаемый.

Как я могу доказать хоть что-нибудь? Вскрыть себя и порыться в своих внутренностях? Звучит безумно даже для меня, и это снова заставляет задуматься, не потеряла ли я вместе с жизнью и разум. Что, если я действительно лгунья – и лгу себе?

Но тут сомнения заглушил голос моей гордости.

Нет, я не лгунья.

Утренняя тошнота. Ноющая грудь. Семена. Я умерла беременной. Назовите это инстинктом, но я чувствовала это, чувствовала глубоко внутри себя, становясь все увереннее с каждым кругом оглаживающей живот ладони.

Но если я подойду к Еношу с разговором о ребенке, он вполне может исполнить свою угрозу, потому что он-то не чувствует его. Как и его братья…

Осознание хлестнуло меня по лицу, выставив такой же глупой, как и все остальные, вовлеченные в этот запутанный клубок. Разве Ярин не говорил что-то насчет части моей души, которая сопротивлялась, когда он привязывал ее к телу? А вдруг сопротивлялась не моя душа, а душа моего ребенка?

Я судорожно вздохнула, и с дрожащих губ вдруг сорвалось имя:

– Эйлам.

Орли нахмурилась:

– Че с ним-то тако?

– Он сказал что-то, когда я умирала, м-м-м… – Проклятый дьявол, что же он сказал? Что-то насчет жизни? Слишком много жизни? – Не помню, но мне кажется, что это важно. Может, они и не способны почувствовать ребенка, но они ощутили, будто что-то не так. По крайней мере, двое из них. Мне надо поговорить с Еношем. Он тоже должен был заметить…

– Ты мертва, Ада. – Голос Орли был мягок, но от него у меня волосы на затылке встали дыбом, словно даже моя кожа больше не доверяла ей. – Ох, маленькая леди была слишком молода. Глупышка никогда не думала о последствиях. Две сотни лет я плачу за свою ошибку, за то, что поддалась на ее мольбу – хочет повидаться, мол, с лордом-отцом. Аха, она предала мя, как и всех, сбежав с энтим… ублюдком.

Я насторожилась:

– Что ты такое говоришь?

– Коли ты скажешь щас хозяину… Коли то, что ты думаешь, правда… О боже, он вплетет меня в трон, из-за ребенка в твоем гниющем брюхе. – Орли бросила на меня умоляющий взгляд. – Неужто в те нет жалости?

– Жалости? – Я отпрянула, тряхнув головой. – А кто пожалеет меня, а? Не ты, это уж точно, потому что все это время ты все понимала. Я годами таскала на себе вину и не желаю целую вечность страдать из-за чьих-то ошибок, совершенных двести проклятых лет назад.

Когда я вскочила, старуха схватила меня за руку – сильно, так сильно, что ни о какой бабушкиной заботливости уже и речи не шло.

– Два века, девка. Я не могу позволить те отправить мя в его трон щас.

И голос ее был слишком резок. Что это? Предупреждение?

«Она позаботится о том, чтобы он не поверил мне, – всплыли в моей голове слова лорда Тарнема, – как и всегда».

Как и сейчас?

Я уставилась на нее.

– Бросишь меня на растерзание волку? Снова?

– Пока он не укусил мя за задницу – да, брошу. Ну и че, злодейка я после энтого? Разве Ньяла не предала мя, как и всех прочих, оставив один на один с божьим гневом, когда я всего лишь дала ей поблажку?

– Возможно, ты была слишком добра, как и я. – Я стряхнула ее руку. – Это я и пытаюсь исправить.

Губы старухи сжались в тонкую линию, потом она цокнула языком:

– Но не ценой моих костей.

Озноб пробежал хребту меня по спине, охлаждая мой надрывающийся разум ровно настолько, чтобы осознать угрозу. Енош может считать меня лгуньей, но я далеко не так искусна в этом, как Орли – женщина, сохранившая его доверие, скрывая от него правду две сотни лет.

– Ну и не ценой моих, – парировала я. – Ты же сама сказала, он любит меня.

– Аха, любит тя до смерти.

Я вздрогнула.

Попятилась от нее, развернулась и побежала навстречу клацанью, раздающемуся в проходе со стороны Бледного двора. Голова кружилась, сердце саднило, но я не могла позволить себе поддаться слабости. Как же мне теперь не угодить прямиком в трон?

Если бы я не разозлила Орли, она не ополчилась бы против меня. Может, я даже придумала бы способ выложить Еношу правду. Желательно такой, который не включал бы моего лепета: «Знаешь, я, возможно, все-таки ношу твоего ребенка». Или: «Ньяла убежала с Джоа по собственному выбору». Или, что хуже всего: «Тот ребенок, вероятно, был не твоим».

А сейчас уже слишком поздно.

Проклятье, голову под короной невыносимо ломило, а мысленно я лихорадочно пыталась составить план. Тем более что трупы детей уже спешили ко мне со стуком и бряцаньем. Что же делать?

Я размышляла над этим вопросом целую вечность, расчесывая спутанные волосы, и тут мне пришла в голову интересная идея. Что, если я избегу подозрений Еноша и двуличности Орли, отправившись к одному из других богов?

Я нахмурилась.

Только не к Эйламу.

Помимо того что ему я доверяла меньше всего – хотя, конечно, и Ярина не назовешь надежным и достойным доверия, – двором ему служил весь мир. Довольно большое место, чтобы искать в нем бога.