Чтение онлайн

Я поднимаю взгляд и окидываю зал.

— Стабильность. Это коварная иллюзия времени. Потому что каждый день был другим. Каждый — чуть хуже предыдущего. Капля отчаяния. Щепотка гнева. Сожаление. Вина. Все это использовали против вас, чтобы заставить выполнять волю Совета — неважно, справедливую или нет. И медленно милосердие перестало существовать.

Я опускаю голову Эшкара. Смотрю на ползунов, ерзающих на краю зала, их глаза прикованы ко мне. Я слышу шепот их обрывков мыслей, как слышала гибридов в Мире Живых. И души… я тоже чувствую их. Их присутствие. Их страдания и смятение.

Я поворачиваюсь и иду обратно к возвышению, Ашен рядом, а Зида скользит вокруг нас. Я замечаю бледно-розовый след на ее чешуе — там, где я ранила, а затем исцелила ее. Ее голова движется вровень с моими ногами, узкий серебряный глаз наблюдает.

Дым за возвышением поднимается по стене, густой, как водопад. Я смотрю на него, поднимаясь по ступеням с копьем в руке, и меня озаряет.

Я все еще могу отомстить этому месту. Могу превратить его в то, чем оно не хочет быть. И милосердие, которое я принесу, станет спичкой, что сожжет любого на моем пути.

Порыв силы поднимается из глубины живота, наполняя грудь. Он касается горла. Это мимолетная мысль: это может быть моим. Я могу править этим местом.

Могу обладать властью, какой никогда не знала.

Останавливаюсь наверху ступеней и поворачиваюсь к залу — море пламени в их глазах, наблюдающих за мной с колен.

— Мы вернем правосудие. И мы вернем милосердие. Восстановим истинное предназначение этого царства, встретим настоящую войну — и выиграем ее.

Я разворачиваюсь, направляясь к центру возвышения.

И именно тогда получаю первый урок как Королева Жнецов.

Никогда не поворачивайся спиной к Царству Теней.

ГЛАВА 2

Топор рассекает мою мгновенную вспышку уверенности, разбивая ее на сотни осколков кости.

Топор, блять.

Честно, впервые.

Казалось бы, за пять тысяч лет и больше битв, чем мне хочется вспоминать, я хоть раз уже должна была встретить его, воткнутым в свое тело. Но нет. Стрелы — да. Мечи и кинжалы — конечно. Пики — да, не раз. Пару штопоров, деревянные колья (тупые люди и ваши мифы), карандаш, даже булава однажды застряла у меня в кишках, что было чертовски мерзко. Но топор? Никогда. Я даже не заметила, что кто-то его держал.

Урок второй Царства Теней: уделяй больше внимания тому, кто что держит.

Урок третий я знаю давно. Просто нужно применить его, несмотря на шок, боль и ярость.

Не позволяй им видеть себя слабой.

Хруст топора, вонзающегося в кость, до сих пор отдается в моей голове. Лопатка и ребра под ней раздроблены, осколки костей и заточенный край лезвия впиваются в легкое. Я держусь на ногах, только опираясь на копье, которое все еще сжимаю в руке. Густая кровь хлещет в грудь с каждым мучительным вдохом.

Не позволяй им видеть себя слабой.

Ярость Зиды ослепительна, как и ее белоснежная чешуя. Она обвивает мои ноги, не давая упасть, и шипит на собравшихся. Но прежде чем она успевает спуститься с помоста и броситься на зрителей, Ашен уже там.

Я оглядываюсь через неповрежденное плечо. Толпа расступилась, наблюдая, как Ашен сжимает горло метателя топора мертвой хваткой. Демон крупный, могучий, с буграми мышц. Определенно из тех, кто таскает топоры. Напоминает Галла. Но если тот был быстр и силен, то этот медленный. Неповоротливый. Ашен же высокий и стремительный, сильный, но с той мощью, что грациозна и ловка. Он ловкий. И хитрый.

Ашен сдавливает демону горло, его клинок направлен прямо в сердце соперника-Жнеца.

— Ты посмел ранить мою жену, — голос Ашена холодный. Четкий. Сдержанный. Контроль над яростью делает его в десять раз страшнее обычного.

— Она не королева, — сквозь стиснутые зубы плюется мужчина. Его взгляд скользит ко мне.

Ашен сжимает хватку, прижимая острие меча к груди демона.

— Ты посмел смотреть на нее? Я позабочусь, чтобы ты больше не мог.

Его движение слишком быстрое, чтобы уследить.

Только что рука Ашена была на горле демона — и вот уже меч со звоном падает на пол, а он зажимает скулы мужчины между ладонями. Татуировки на костяшках Ашена вспыхивают. И из ниоткуда появляется Коул, материализуясь из толпы, как пар. Он заламывает руки сопротивляющемуся демону за спину.

Большие пальцы Ашена прижаты к закрытым глазам метателя топора. Демон тщетно бьется между Коулом и Ашеном, но, несмотря на свою мощь и размер, не может сдвинуть моего Жнеца. Ашену достаточно чуть сильнее надавить — и демон падает на колени, податливый, как глина в его руках.

— Позвольте прояснить для всех вас, — сквозь зубы произносит Ашен. Он медленно вдавливает большие пальцы в глаза демона, растягивая каждую секунду агонии, которую создает и лепит своим прикосновением. Я слышу хлюпающий звук, когда он прокалывает глазные яблоки как сочную мякоть фруктов, расплющенную под его пальцами. Демон в его хватке кричит и дергается, но я все равно слышу этот хлюп, каждую каплю крови и ошметки, падающие на пол. — Леукосия из Анфемоэссы — ваша Королева. Никто не смеет причинять ей вред. Никто не смеет трогать ее. И если вы посмотрите на нее так, как мне не понравится, я вырву вам глаза и заставлю страдать.

Коул отпускает руки демона. Ашен поднимает ногу и бьет его в грудь, ослабляя хватку. Демон падает на пол, дрожит, кричит, прикрывая безглазые отверстия.

— Сайрус! — рычит Ашен.

Вперед выходит солдат. Темные волосы стянуты кожаным шнуром, в черных глазах — медленный огонь. Аккуратно подстриженная борода, оливковая кожа, которая словно светится даже в тусклом свете.

— Да, господин.

— Отправь его в клетку. Раздень. Убери из камеры все, чем он сможет убить себя. Я не хочу видеть его в Зале Воскрешения. Пока нет. Иди в Зал, проверь тех, кто воскресает. Возьми половину «Shub Lugal» и встретимся там.

Сайрус кивает, стараясь не смотреть на меня, хотя я почти чувствую его желание сделать это. Он подзывает другого солдата, чтобы утащить окровавленного демона, а толпа расступается, когда они исчезают в тенях между колоннами в сопровождении двадцати элитных солдат «Shub Lugal».

Ашен окидывает зал ледяным взглядом.

— Я ясно изложил? Потому что если нет, я с радостью избавлю вас от глаз. По одному.

Никто не шевелится. Я почти ничего не слышу, кроме хрипов пробитого легкого и бешеного стука своего сердца.