Чтение онлайн

– Матушка! Матушка!
– раздался звонкий детский голос, почему-то раздвоившийся, и следом послышался топот, который Аластор сразу вспомнил и опознал.

Вот именно так носится пара девчонок в нарядных туфельках!

– Матушка!
– завопили девочки, влетая в комнату, а Аластор увидел лицо Беатрис.

Растерянное, испуганное, словно обнажившее вдруг ее душу.

– Bambini… - прошептала она.
– Кто вас пустил сюда? У меня важный разговор, мои дорогие!

Два маленьких пушечных ядра, одетых в траурные платья, но не черные, а темно-фиолетовые, врезались в нее с двух сторон и застыли. Увидев незнакомца, девчонки лет семи, худенькие и невысокие, разом спрятали мордашки в рукава матери, так что Аластор увидел только толстые черные косы, краешки смуглых щек и маленькие ушки.

– Мои извинения!
– попыталась улыбнуться Беатрис, разом утратив пугающее Аластора великолепие, но вдруг став невероятно милой в материнском смущении.
– Алиенора, Береника, вы позорите меня перед гостем! Простите, ваше величество…

– Вам незачем извиняться!
– выпалил Аластор.
– Я все равно должен был познакомиться со своими…

Сестрами? По отцу - да, несомненно! Но если он станет мужем их матери, как объяснить девочкам, что он им и брат, и отчим? Или не отчим, а просто брат?! Ох, голова идет кругом!

– Могу я выразить свое восхищение самым прекрасным леди Дорвенанта?
– церемонно спросил он, радуясь, что хоть в этом от учебника этикета есть какая-то польза.

Глаза Беатрис удивленно блеснули, а одна из девчонок чуть повернула личико, и к уху, едва не вытянувшемуся в сторону Аластора, как у Перлюрена, добавился любопытный черный круглый глаз.

– Как вам не стыдно, девочки, – укоризненно произнесла Беатрис и встала из кресла.
– Поприветствуйте гостя.

Девчонки потянулись за ней, но одна почти совсем спряталась за мать, а вторая все чаще и увереннее поглядывала на Аластора, постепенно поворачиваясь к нему лицом.

– Матушка, Береника хочет кататься на пони, – сказала она.
– Только она с него падает…

– У вас есть пони?
– уточнил Аластор.
– И такие взрослые леди неуверенно держатся в седле? Это обязательно нужно исправить. А вы мне его покажете?

Алиенора окончательно оторвалась от материнского рукава и воззрилась на Аластора с восторгом и изумлением. Лицо же Беатрис было… странным. Словно она сама не верила в то, что происходит на ее глазах.

– Показать вам пони, милорд?
– недоверчиво уточнила девчонка.
– Правда?

– Я бы очень хотел, – признался Аластор.
– Понимаете, миледи, у меня никогда не было пони. Сразу только взрослая лошадь! И я бы с удовольствием посмотрел на вашего.

– Матушка, можно? Можно, матушка?
– взвизгнула Алиенора, и Беатрис умоляюще поглядела на Аластора, а затем неуверенно кивнула.

– Если… если милорду интересно… – прошелестела она.

– Очень, – заверил Аластор, наконец-то чувствуя хоть какую-то опору и уверенность.
– Позвольте представиться, миледи Алиенора, я лорд Аластор, ваш… брат.

Объяснять все прочее он разумно и чуточку трусливо предоставил Беатрис.

– Бра-а-ат?
– с сомнением протянула девчонка.
– Настоящий? Как Криспин и Кристиан?

И сморщила нос, будто собираясь расплакаться.

– Настоящий, – заверил ее Аластор.
– А хотите, я покатаю вас на плечах вместо пони? Спорим, он не знает столько аллюров, сколько знаю я?

Наклонился и протянул руку, словно пугливому жеребенку. Алиенора сделала несколько шагов и кинулась к нему в объятья. Аластор подхватил ее и посадил на плечо, придерживая за ноги, обтянутые длинным фиолетовым подолом. Девчонка восторженно взвизгнула и показала язык сестре, а лицо Беатрис стало совсем уж непонятным.

– Ваше величество… Беатрис… – сказал Аластор, глядя ей в глаза.
– До коронации всего три дня. Вы согласны провести венчание как можно скорее? Лучше всего вместе с коронацией?

– Что?Я… Ода!

– Тогда вам придется взять все заботы на себя, – предупредил Аластор.
– Я ничего в этом не понимаю! И нужно сообщить его светлости Аранвену.

– Это… я тоже могу сделать сама, – прошептала Беатрис.
– Да, конечно, я все устрою!

Вторая девчонка снова выглянула из-за нее и сердито посмотрела на счастливую сестру.

– Это лучше пони!
– ликующе сообщила Алиенора, не смущаясь, что ее туфельки задевают камзол Аластора.
– Береника - трусишка! Иго-го!

– Иго-го!
– весьма искусно отозвался Аластор, согласившись с тем, что он точно лучше пони. И снова обратился к Беатрис, краем глаза наблюдая, как Береника медленно отрывается от матери и неуверенно крадется к нему: – Ноу меня одно условие. И я очень прошу вас отнестись к нему серьезно.

– Слушаю?

Беатрис напряженно взглянула на него, потом посмотрела на совершенно счастливую Алиенору и по чуть-чуть продвигающуюся к цели Беренику.

– Я хочу, чтобы наш брак некоторое время был белым, – сказал Аластор.
– Хотя бы полгода, пока мы оба в глубоком трауре. Миледи, вы… вы прекрасны! Но я не могу так сразу… Я слишком привык думать о вас иначе.

– Я понимаю, – прошептала Беатрис.
– Это так благородно… Да, мне тоже нужно время. Вы берете меня замуж, чтобы защитить меня и моих детей. Клянусь, я всегда буду благодарна за это! Что-нибудь еще?

– А, да!
– вспомнил Аластор и выругал себя, что едва не забыл.
– Наемник Фарелли, которого вы прислали беречь мою жизнь. Он показал себя умелым и верным человеком. Скажите, я… могу перекупить у вас его контракт?

– Лучано Фарелли полностью в вашем распоряжении, – с облегчением улыбнулась Беатрис.
– Об этом и говорить не стоит!

Береника подобралась к Аластору и крепко взяла его за руку, вцепившись тонкими, но крепкими пальчиками. Беатрис посмотрела на нее с изумлением, а Алиенора снова заболтала ногами и по-хозяйски обняла Аластора за шею.

– Мы идем смотреть пони!
– объявила она с уверенностью любимого ребенка и принцессы разом.
– То есть едем! И-го-го!

– А так можно?
– вдруг тихо спросила Береника.
– Кататься на людях, это же неприлично… Нам разрешат пройти на конюшню в таком виде?

– Хотел бы я посмотреть, кто осмелится нам запретить, – беззаботно и с полной уверенностью сообщил Аластор.
– И-го-го, миледи!

И вышел из гостиной королевы, унося одну принцессу на плече и уводя другую за руку, провожаемый сначала взглядом Беатрис, потом откровенным ужасом ее секретаря.

***

В коридоре Аластора встретила стайка из четырех девушек и седовласой дамы, высокой, сухопарой и с пронзительным взглядом. Молниеносно окинув этим взглядом и самого Аластора, и притихших девочек, она присела в реверансе, придерживая подол траурного черного платья, и чопорно сообщила: