Чтение онлайн

Четкие, спокойные слова доходили до всех. Ясно было, что рядом с княгиней-регентом стоят самые знаменитые семейства. Близок был момент, когда человека, который выступит против нее, назовут изменником… Почти никто из всех собравшихся в тронном зале, еще просыпаясь утром, не дал бы и серебряной монеты за будущее этой никому не известной женщины. Но женщина эта сразу же доказала, что она у себя дома, в своем собственном дворце, а другие это лишь подтверждали.

— Ваше высочество, — сказал К. Д. Р. Васанен. — Я все же хотел бы ответить на вопрос, почему я не поехал на войну.

Гордый рыцарь думал и говорил не спеша, но ничего не боялся. Он был готов рявкнуть на весь зал: «Потому что ты узурпаторша!», начав таким образом скандал. Эзена не могла допустить скандалов, подрывающих ее еще не окрепший авторитет.

— Можешь ничего не говорить, господин, я и так знаю. Но я обещала тебе подарок. Земли Ан Селле Моэна и еще… — Она снова заглянула в пергамент, который держала в руке. — Еще Берег Храбрых. Кажется, это за межой? Десятка полтора деревень, какие-то пруды, красивые леса… о, и даже городок с правом торговли! Я купила все это у империи и могу сделать с ним что захочу. А я хочу их тебе подарить, ваше благородие.

Эзена оглянулась на писарей и кивнула. Тотчас же принесли два опечатанных документа. Она взяла их, поднялась с подлокотника, сошла с возвышения, встав перед ошеломленным магнатом, и протянула руку.

— Вот документы на собственность, — сказала она. — Возьми их, ваше благородие, и никогда больше не приходи в мой дом. Никому не нужны рыцари, которые не стоят ни на той, ни на другой стороне. Можно ценить друзей или уважать врагов, с тобой же непонятно что делать. Прошу, господин, вот твои новые земли. Или… — задумчиво добавила она, убирая руку, — или я дам тебе кое-что другое.

В зале царила гробовая тишина.

— Я дам тебе возможность пойти на войну в моем войске. Явишься на коне, в доспехах и со свитой, с собственными припасами и всей отвагой, какую ты носишь в сердце в память о великих предках. Два дара, ваше благородие. Владения, которые у меня здесь и за которыми достаточно протянуть руку… Или кровь, возможно даже смерть на войне, но и моя благосклонность. Простой выбор.

Среди нескольких сотен рыцарей и магнатов трудно было найти человека, который не затаил бы дыхание. Появившаяся ниоткуда королева, державшая в руках документы, похоже, на все имперские владения в Дартане — ибо стол был просто завален свитками, — готова была раздавать их противникам или предлагать взамен свою милость. Такого торга не вел в Дартане еще никто. Но у кого хватало сил, чтобы одарять собственных врагов? Дартанская чистая кровь, порой слегка испорченная, замутненная, все же оставалась чистой кровью. Когда-то рыцарь Эневен прочитал письмо, из которого узнал только, что оно не было написано рукой невольницы. Его благородие К. Д. Р. Васанен мог до сих пор не поддерживать дело, в которое не верил. Но теперь перед ним стояла высокая женщина в королевском платье и говорила: «Бери деньги и уходи или сражайся за меня, и я буду к тебе благосклонна». Прямо и презрительно она предлагала войну или — со всем уважением — перемирие.

У Васанена не было в жилах чуждой крови. Он долго молчал, но на этот раз ему позволили ответить.

— Мне не нужны эти документы, госпожа регент. Ты верно сказала: никому не нужны рыцари, которые не стоят ни на чьей стороне. Так что я встаю на твою сторону — ибо ты показала мне сегодня, что оно того стоит.

В зале поднялся ропот. Княгиня слегка приподняла брови и отступила назад на возвышение. На этот раз она как полагается уселась в большое кресло, положив на колени руки, в которых держала документы, и глядя на собравшихся. Разговоры вскоре стихли, так как видно было, что ее высочество хочет что-то сказать.

— Старые земли Энеи, Речной край, Ванея, Сонейе Ане, Долина Пруда и Кессесе Айе, — перечислила она, мешая дартанские и армектанские названия, данные разным местностям Кирланом. — И много, много других. Все это продано Вечной империей. А этот рыцарь говорит мне, что ничего не хочет! Что, все здесь откажутся принять мои подарки, выбирая взамен мою дружбу? Тогда зачем я их покупала?! — с притворной тревогой воскликнула она. — Может, кому-нибудь все-таки нужны пара десятков деревень в обмен на возможность покинуть этот зал? В самом деле, никому?

Готах смотрел и слушал, то и дело поглядывая на стоявшую рядом Черную Жемчужину. Хайна не сводила с Эзены полного восхищения и обожания взгляда.

Ропот снова стал громче. Ее высочество княгиня шутила над своими рыцарями.

Тереза не знала, что вымышленные ею намерения Эневена, о которых она рассказывала командирам легионов, полностью соответствуют действительности. Ахе Ванадейоне все еще не знали о существовании имперской Восточной армии. Эневен шел на Армект тремя походными колоннами, из которых средняя, возглавляемая лично им, имела своей задачей нанести удар по Акалии и уничтожить стоящий там легион.

Первый рыцарь королевы наверняка уступал М. Б. Йокесу с точки зрения военного опыта и солдатской сноровки, но кто знает, не превосходил ли он его воображением? Вопреки протестам своих рыцарей, он забрал из обозов почти всех солдат, о которых с таким уважением высказывался тысячник Аронен, и создал из них шесть пеших отрядов, насчитывавших вместе свыше трех тысяч человек. Презираемая рыцарями пехота могла весьма пригодиться; еще в древние времена при осаде городов прибегали к помощи слуг и подмастерьев — невозможно было поверить, насколько мужественно могло сражаться такое «войско», перед глазами которого живо вставала картина грабежей в захваченном городе. Сейчас Эневен оставил слуг при повозках, поскольку у него имелось кое-что получше — хорошо вооруженные отряды умеющих драться солдат. Акалия была особенным городом. Все еще стояли старые городские стены, не ремонтировавшиеся десятилетиями, но по-громбелардски прочные. Выщербленные и кое-где разрушенные, они все же являлись серьезным препятствием. О настоящей длительной осаде, как много веков назад, речь наверняка не шла, но сильный Акалийский легион мог благодаря этим стенам успешно оказывать сопротивление. Эневен, правда, считал, что командующая гарнизоном знаменитая тысячница скорее выведет своих солдат в поле, не желая запирать саму себя вместе с ними в ловушке, но он был осторожен, предусмотрителен и не упускал из виду любые возможности. Поэтому в его распоряжении, кроме четырнадцати отрядов конницы, имелись заново сформированные отряды пехоты и некоторое количество слуг, присланных из городов. Два остальных полка состояли исключительно из рыцарской конницы: правофланговый, под командованием К. Б. И. Кенеса, насчитывал четыре тысячи всадников в девяти отрядах, левофланговый (вернее, тыловой, остававшийся в резерве и охранявший все запасные обозы) — три с половиной тысячи под шестью знаменами. Этих войск было вполне достаточно, чтобы опустошить сперва Низкий Громбелард, а затем юго-восточный Армект, где — по сведениям Эневена — в городских гарнизонах оставались в лучшем случае небольшие отряды из нескольких десятков легионеров. Идущий по широкой дуге правофланговый полк должен был, кроме того, не допустить отхода Акалийского легиона во Вторую провинцию.

Первым известиям о легионерах в красных мундирах Эневен не придал значения. Он знал, что многие армектанские городские гарнизоны получили подкрепление в виде дартанской морской пехоты; разведчики и шпионы докладывали также о замене некоторых гарнизонов отрядами Дартанского легиона — ничего удивительного, что этих солдат кое-где видели. Когда в конце концов пришло донесение (только одно) о большой армии, одетой в красные дартанские мундиры, он попросту не поверил, почуяв военную хитрость: было вполне очевидно, что враг, защищаясь от нападения, распространяет разные слухи. А таких высосанных из пальца историй каждый день появлялось по крайней мере несколько. Чего там только не было! Кто-то видел спускающийся с гор Громбелардский легион в темно-зеленых мундирах и с арбалетами в руках. На юге же якобы высадились в Ллапме клинья Гаррийского легиона. О самом акалийском гарнизоне Эневен знал, что он находится как минимум в трех местах сразу: в самом городе, потом здесь, в Дартане, почти перед самым фронтом его войск, и наконец еще под Рапой, где видели необычных всадников в черных мундирах. (Возможно, их действительно видели, поскольку Тереза, организуя дартанские легионы, ездила в Рапу со своим эскортом…) На фоне таких новостей первый рыцарь королевы с трудом верил во что-либо вообще. И уж в особенности он не придавал значения известиям, что против него идет большая армия, состоящая из мужественных дартанских воинов, которая неизвестно откуда взялась. Разве что при помощи посланников… Скорее он готов был поверить, что действительно спустились с гор отряды Громбелардского легиона. Акалия могла получить какое-то подкрепление от княгини — представительницы императора в Лонде; все же пограничный гарнизон уже давно поддерживал порядок в Низком Громбеларде, и усиление его несколькими клиньями зеленых арбалетчиков выглядело весьма правдоподобно.

Различные слухи доходили также до командиров остальных дартанских полков. Воспринимались они по-разному. К. Л. Л. Овенетт, командир левофланговых войск, высмеял известия о разноцветных легионах, которые передали ему двигавшиеся впереди него командиры. Напротив, командир правофлангового полка, его благородие К. Б. И. Кенес, со свойственной пожилому возрасту предусмотрительностью старался не пренебрегать ничем — и потому усилил отряды передовой и тыловой стражи, а также увеличил численность патрулей, рассылаемых для сбора новостей. Благодаря этому он узнал, что сгорел деревянный мост над рекой Меревой, подожженный солдатами в красных мундирах… Тщательно допросив крестьян, которые видели и солдат, и сам поджог, Кенес выяснил некоторые подробности. Сидя в своей полевой палатке посреди разбитого возле небольшой деревни лагеря, он дотошно расспрашивал еще одного присланного командиром передовой стражи перепуганного мужика, мявшего в руках соломенную шляпу. Крестьянин таращил глаза на рыцаря и разевал рот при виде почти каждого предмета — серебряный кубок и такой же наполненный вином кувшин, похоже, казались ему явлениями не из этого мира. Кенес к подобному привык. В мирное время он почти никогда не путешествовал; страшно сказать, но за всю жизнь он всего несколько раз был в деревне, чаще всего, когда возвращался с охоты… Но теперь, воюя уже несколько месяцев, он хорошо познакомился с Дартаном. Крестьяне, когда у них спрашивали дорогу, лишь таращили глаза в ответ. Эти люди (в самом ли деле люди?) знали, что «вон там большой город, господин» — обычно не имевший даже статуса уездного города, — а дальше «большой край». Кенес, спрашивая про сожженный мост, старался мягко и терпеливо относиться к несчастному двуногому созданию, которое повергали в ужас одни лишь размеры палатки.

— Те солдаты, как они выглядели?

Мужик больше показывал, чем объяснял.

— На них, господин рыцарь, на них были… такие, господин…

— Мундиры?

— Да, господин, не иначе!

— И наверняка красные? Такие? — Кенес показал на полосы на палатке, поскольку сам уже не знал, понимает ли крестьянин, что такое красный цвет.

— Красные, господин, красные. А тут еще, — он наклонился и показал на грязные голые ноги, — такие как бы…