Чтение онлайн

Отряд передовой стражи выезжал из реки. Кони цеплялись копытами за невысокий склон северного берега. Ряд за рядом обходил высокую насыпь, возвышавшуюся над водой, — подход к броду врезался дугой между двумя такими насыпями; выход на равнину представлял собой короткую, тянувшуюся вдоль реки на протяжении нескольких десятков шагов ложбину. Отряд прошел через эту ложбину, перестроился в походный строй и двинулся по дороге в сторону леса, где недавно скрылись разведчики.

Черные мундиры легионеров с Тройного пограничья были почти не видны в полумраке среди деревьев. Солдатам приказали снять шлемы, чтобы ни один луч солнца не бросил на них предательский отблеск. Серые кольчуги, прикрытые мундирами, не блестели.

Отряд авангарда с безразличным видом миновал деревню, подходя к самому краю леса. Первые ряды вот-вот должны были войти между деревьев.

Полторы сотни арбалетных стрел, нацеленных тщательно и не спеша, проредили ряд всадников, ехавших по правой стороне дороги; даже стальная броня не стала для них препятствием. К средним рядам устремились сотни стрел из луков. Это была совсем другая стрельба, нежели у Буковой пущи, где северные легионы поливали дождем стрел атакующие отряды Йокеса. Стрелы не сыпались сверху, ударяя лишь своим весом. Несколько десятков лучников, сосредоточенных у самого конца лесной дороги, поражали видимые как на ладони почти неподвижные цели, стреляя со всей силой, что была в тетивах, с расстояния в несколько десятков шагов. Им не заслоняли вид щитоносцы, пытавшиеся защитить от атаки, — здесь щитоносцами акалийцев были деревья леса. Солдаты в более легких доспехах сыпались на землю словно спелые груши, растаптываемые ранеными лошадьми; но многие стрелы, ударяя под нужным углом, справлялись даже с рыцарскими нагрудниками. Застигнутые врасплох внезапной атакой конники отступали, другие перли вперед, третьи разворачивали коней. Стрелы невидимых лучников летели с невероятной быстротой, одна за другой. Арбалетные стрелы снова загрохотали о доспехи. Дартанская полусотня не могла бросаться в глаза своими красными мундирами, стоя рядом с остальными у края леса; только теперь эти солдаты вступили в бой. Легкие арбалеты не обладали той силой, какая имелась у натягиваемого лебедками и рукоятками громбелардского или акалийского оружия, но их можно было быстрее зарядить, зацепляя тетиву за крюк на поясе, а ногу вставляя в стремя. И после боя оказалось, что в сражении на близком расстоянии, когда силы слабых тетив хватало, чтобы пробить доспехи, именно скорострельные арбалеты дартанцев нанесли вражескому отряду весьма серьезные потери.

Из леса, не у самой дороги, но дальше, выдвинулись стройные колонны черных лучников. Две из них ворвались в опустевшую деревню, среди запертых наглухо хижин; еще две подтянулись с другой стороны, бегом пересекая открытую местность. Эти солдаты могли стрелять только так, как их армектанские товарищи у Буковой пущи, — круто вверх и далеко. Сыпавшиеся с неба стрелы не имели той же силы, что и летящие прямо в лицо, но их было много, очень много. Акалийцы стреляли не медленнее и не хуже, чем лучники из северных легионов, притом перед ними была неподвижная цель, а не скачущее галопом «острие». Над отрядом на дороге никто уже не имел никакой власти — потрепанная и разорванная змея из людей и лошадей металась из стороны в сторону, все больше разваливаясь.

Сомкнутый клин тяжеловооруженных пехотинцев вышел из глубины дороги и свернул влево; вторая тридцатка побежала вправо, уступая место третьему отряду. Бегом, строем в виде перевернутого треугольника, колонна акалийцев обрушилась на мечущихся всадников, оттесняя их флангами клиньев в сторону наступающей спереди полусотни. Откуда-то появилась резервная десятка командира колонны. Лучники перестали стрелять, теперь они бежали с обеих сторон к середине поля, быстро сокращая расстояние до сражающихся. Против наступающих щитоносцев неудобные копья рыцарей были в лучшем случае помехой посреди все еще беспомощно толпящегося на месте отряда. Они бросали их, хватаясь за мечи, топоры и дубины. Но те, что держали в руках это оружие, отнюдь не разбивали в пух и прах растерянных, раздавленных атакой легковооруженных лучников — а совсем наоборот! Не хватало силы, порядка и свободы движений; перевес явно был на стороне щитоносцев. Кони, с расколотыми ударами топоров головами, падали, выбрасывая всадников из седел, придавливали своей тяжестью рыцарей и солдат. Прочные щиты пехотинцев выдерживали удары мечей; острия скользили по глубоким шлемам, скрежетали о металл нагрудников. Тяжелые лезвия на крепких рукоятках прорубали доспехи, кроша колени и бедра всадников, ломая ноги лошадей. Сто двадцать топорников окончательно раздавили фронт и фланги потрепанного лучниками тяжелого рыцарского отряда. С тыла бежало подкрепление, но в сторону брода уже метнулись первые беглецы.

Черный Акалийский легион насчитывал восемьсот двадцать лучников и сто сорок арбалетчиков, поддерживаемых стрелковой полусотней из дартанского полулегиона Агатры. Все эти солдаты уже не посылали стрел издалека, они как раз подбегали с флангов. Друг другу они при этом не мешали, в отличие от не столь дисциплинированных дартанских легионов. Каждый клин и каждая полусотня знали свое место в колонне.

Уходящего к реке рыцаря свалили тридцать стрел, почти одновременно ударив в сталь наплечника и ощетинившись на крупе коня. Тысяча хорошо обученных стрелков устроила страшную охоту, стреляя с ближайшего расстояния во все живое, пытавшееся убежать от щитоносцев или, напротив, включиться в сражение против них. Отряд передовой стражи перебили почти полностью. Несколько чудом собравшихся вместе всадников беспорядочно двинулись вперед, в отчаянии пытаясь пробиться через ряды лучников. Никто не доехал до знавшей свое дело полусотни в черных мундирах, которой, впрочем, сразу же пришла на помощь вторая, добивая раненых. В самой середине поля, преграждая остаткам несчастного отряда путь к реке, стояли тридцать легионеров в темно-зеленых громбелардских мундирах. Они не стреляли все вместе. Командир указывал на одиночную цель, и сразу же в ее сторону летели три тяжелые стрелы, пробивая железную броню, словно свиную кожу. Это была убийственная, не знающая устали машина, выплевывавшая смертоносные снаряды один за другим — поскольку когда последняя из девяти троек делала свой выстрел, первая как раз снимала с оружия рукоятки и вставляла в него новые стрелы. Не стреляли только десятники, хотя их оружие было взведено. Отмеченные зеленым цветом толстые стрелы Громбелардского легиона можно было потом увидеть торчащими из нескольких десятков тел. Арбалетчики Акалийского легиона стрелять таким образом не умели и потому били целыми клиньями или десятками, сметая как небольшие группы всадников, так и одиночные цели.

Шум сражения наконец достиг ушей двигавшихся по правому берегу реки отрядов. Вперед метнулись конные патрули. Высокие насыпи несколько заслоняли обзор, но не настолько, чтобы скрыть картину боя. Рыцари Кенеса пересаживались с походных на боевых коней — очень быстро, с ловкостью, какую дает только опыт. К тому же это были воины, принимавшие участие в войне с самого начала, сражавшиеся еще против рыцарей королевы. Обоз остановили. Вскоре вернулись всадники, посланные на разведку, ведя нескольких беглецов. Несчастные, которым каким-то чудом удалось пробиться к реке и ее преодолеть, сидели на страшно израненных лошадях — из конских боков и крупов во все стороны торчали стрелы. Некоторые добрались пешком. Доспехи и кольчуги уцелевших были пробиты во многих местах; один из них испустил дух на глазах самого командира. Передовой стражи армии больше не существовало.

Быстро и умело освободившись от обоза и запасных лошадей, тяжелые отряды Кенеса двигались в сторону брода. Тыловую стражу оставили при обозе. Повозки по приказу предусмотрительного командира поставили в форме многоугольника, внутри которого должны были найти убежище солдаты из арьергарда и обозная прислуга. Только в одной стене многоугольника оставили проход, через который рыцари могли бы пойти в атаку, если бы возникла такая необходимость.

До отрядов, идущих на помощь авангарду, доходили все новые известия. Стало ясно, что передовая стража угодила в ловушку, поставленную Акалийским легионом, — черные мундиры носили только солдаты с Тройного пограничья. Его благородие К. Б. И. Кенес давно уже собрал сведения как об этом легионе, так и о командовавшей им тысячнице. Разозленный поражением передовой стражи, он вместе с тем не мог скрыть уважения и восхищения отважной женщиной-воином, которая вывела своих людей столь далеко за стены гарнизона, бросив вызов всей мощи Дартана, взбунтовавшегося против ее Вечной империи. Она прекрасно выбрала место; Кенес уже понимал, почему перед ним сожгли мост. Не затем, чтобы замедлить движение отрядов и утомить войско, вынужденное преодолевать лишние мили. Командующая легионом хотела направить его именно к этому броду.

На высоком северном берегу, на небольшой равнине, ограниченной с севера и запада стеной леса, а с другой стороны хижинами деревни, угасала неравная битва, которую вели сто рыцарей и триста солдат с полуторатысячной армией стрелков. Беспримерная бойня, из которой почти никто не ушел живым, поскольку выпускаемые сотнями стрелы были быстрее самого резвого коня. К. Б. И. Кенес прекрасно понимал, сколь тяжело будет справиться с этим воинственным и дерзким легионом. Широкий брод позволял войти в воду даже целому отряду одновременно, но выход на равнину вел только через узкую щель, прорезанную в крутой насыпи. Старый рыцарь поговорил с советниками и подчиненными командирами. Возможно, рассудку следовало взять верх над гордостью. Нужно было форсировать реку в другом месте и лишь тогда разбить войско империи.

Решение принадлежало К. Б. И. Кенесу. Командиры рангом пониже, неизмеримо радуясь тому, что главнокомандующий готов сам отважно противостоять обвинениям в трусости и отсутствии решительности, и довольные, что он не требует от них делить ответственность за принимаемые решения, открыто склонялись к мысли о поисках более подходящей переправы. Уже некому было идти на помощь.

Семь тяжелых отрядов стояли у реки, ожидая решения командира. Кенес его уже принял — но тут же от него отказался. Запыхавшийся всадник, который недавно отважно переправился через реку, только что вернулся, привезя новые известия. Небогатый (о чем свидетельствовали скверные доспехи) молодой рыцарь из забытого южнодартанского рода, жаждущий славы, приключений и военных трофеев на службе у легендарной королевы.

— Они уходят, ваше благородие! — крикнул он. — Имперское войско уходит в лес! Там настоящее побоище… Рыцари, ваше благородие! Все порублены! Люди расстреляны в спину, убитые лошади… Никого не пощадили, ваше благородие! А теперь уходят в лес!

Берег реки отделяло от стены деревьев около четверти мили. Он находился вне досягаемости стрел из самых мощных армектанских луков и даже тяжелых арбалетов. Кенес не знал, не будет ли точно так же обороняться ближайшая переправа. Он мог не найти моста, сожженного так же, как и предыдущий.

Подъехали еще два всадника, подтвердив новость. Имперские добили раненых, не взяв ни одного пленного. Акалийский легион, сделав свое дело, прятался в безопасной чаще.

— Форсировать реку и развернуться в боевой строй! — приказал Кенес. — Сперва отряд Темной Чащи, потом Отдельный и Третьей Атаки. Если те вернутся — прекратить переправу!

Рыцари поскакали к реке. Могущественный отряд Темной Чащи, снискавший бессмертную славу под Вемоной и подкрепленный новыми солдатами, направил лошадей в ленивые волны Меревы. Десятки и сотни копыт подняли песок со дна реки, вспенивая воду. Один за другим рыцари достигали северного берега и входили в узкую расщелину. Первые группы всадников вышли на равнину, сразу же выстраиваясь «забором», поскольку это был самый простой строй, которого вполне хватало для отражения атаки пехоты или даже немногочисленной конницы легиона. Рыцари вставали плечом к плечу, а за ними солдаты из свиты. Кусая губы, старый воин ждал, не исправит ли враг свою ошибку, ибо время на это еще оставалось… В строй встала треть отряда… половина… Да! Уже было слишком поздно, имперские упустили свой шанс! Отряд Темной Чащи стоял в строю, развернувшись вправо от дороги. Он шагом двинулся вперед, освобождая место Отдельному отряду, который с шумом и плеском вздымаемой конскими копытами воды шел ему на помощь. К броду подходил отряд Третьей Атаки, за ним остальные. Кенес наблюдал за переправой. Отдельный отряд выстраивался на том месте, которое покинули всадники Чащи.