Чтение онлайн

Возле леса семьсот тяжеловооруженных пехотинцев напали на застигнутых врасплох всадников из двух отрядов, которые заманили под деревья. Дартанские конные пехотинцы сразу же понесли страшные потери. Неумело управлявшие лошадьми, размахивавшие короткими мечами солдаты падали с седел, не в состоянии сравниться с сыновьями дартанских Домов или хотя бы более легковооруженными солдатами из рыцарских свит. Но они тут же получили подкрепление. Акалийские топорники уничтожили группы всадников по краям и пробились к правому флангу тяжелой конницы почти у самых домов деревни. Дартанские алебардщики гвардии, которые нанесли удар несколько дальше, в середину того, что раньше было строем, почти в мгновение ока прорубились до самого Отдельного отряда. Сколь же смертоносным против конницы было это слабо известное на континенте оружие, состоявшее из большого лезвия на прочном древке! Практически невозможно было приблизиться к закованному в сталь силачу, описывающему алебардой размашистую дугу за дугой. Гвардейцы, раскручивая оружие над головой, с размаху били топорами по доспехам; другие ударяли снизу, словно в их руках были массивные копья, или подрезали лошадям ноги; третьи цепляли крюком оружия за доспехи и стаскивали всадников на землю, чтобы затем сверху рубануть со всей силы. Идущие на помощь алебардщикам топорники Дартанского легиона сразу же попали в пустоту за их спинами; здесь поддержка была полностью излишней! Только какое-то время спустя приказы офицеров направили солдат ближе к левому флангу отчаянно сражающихся конников. Плохо обученные и вооруженные красные щитоносцы не сумели навязать коннице схватку на равных, но их было много, они действовали сплоченно и не собирались просто так дарить свою жизнь… За нее нужно было платить. Из глубины лесной дороги, клин за клином, выходили красные полулегионы, вооруженные знаменитыми деренетами. Этим солдатам было приказано слушаться только подсотников, не оглядываясь на флаги старших по званию офицеров, поскольку было ясно, что им не удержать строй в колонне, а тем более в рамках полулегиона, под командованием надсотника. Но приказы главнокомандующей достигли цели: первые клинья сразу же сворачивали вправо, пугая лошадей спешившегося отряда, который скрылся среди деревьев. Теперь точно так же скрывались там копейщики, отрезая противнику путь назад на равнину. В лесу давно уже шел бой: весь легион красных солдат, поддерживаемый колонной акалийских лучников, сражался среди деревьев с застигнутыми врасплох воинами Третьей Атаки. Второй легион выдвигался на равнину, заходя сбоку изломанных «заборов». Дорога упорядочивала движение этих самостоятельных клиньев — а их было целых тридцать! Первые солдаты включились в схватку и, к своему удивлению, сразу же поверили в новое оружие. Приближающийся солдат упал с коня, получив удар в грудь брошенным с близкого расстояния копьем, такая же судьба постигла и полтора десятка других смельчаков. Это были не только легковооруженные стрелки!.. Грохнулся на землю рыцарь в неполных доспехах, без лат на руках и ногах — не у всех броня была одинаковой, это зависело от состоятельности. Более дешевый и менее прочный по сравнению с другими нагрудник не выдержал удара деренета; сын бедного дартанского Дома погиб от руки копейщика, которому впервые в жизни пришлось с кем-то сражаться, а оружие свое он метнул со всей силой, которую придал ему смертельный ужас… Выкованные во многих кузницах, разной формы, но всегда острые наконечники деренетов без труда пробивали кольчуги, а порой и латы! Несколько клиньев Дартанского легиона легко справились со всадниками Темной Чащи, почти не вступая с ними в непосредственную схватку; брошенное с расстояния полутора десятков шагов оружие, если не попадало в щит или не соскальзывало по нагруднику, делало свое дело, убивая на месте или серьезно раня. Лишь позже, когда пришла пора взяться за мечи, не сумевшие справиться с конными рубаками легионеры получили свое, безжалостно вырезаемые солдатами Отдельного отряда.

Из леса текла нескончаемая река клиньев дартанской пехоты. Среди копейщиков попадались отдельные отряды, вооруженные арбалетами или щитами и топорами.

Возобновивший сражение отряд Неукротимых искал цель для атаки. Но возле леса клубилась и переливалась смешанная толпа пеших и конных, своих и чужих, врагов и друзей… «Острие» стремительно обходило ее вокруг, пока совершенно неожиданно не оказалось перед многочисленными красными отрядами, которые включались в бой, пытаясь зайти «заборам» с тыла. Охваченные ужасом пехотинцы попадали прямо под копыта тяжеловооруженной конницы, разносящей в пух и прах одну тридцатку за другой, пока врага перед ней не осталось. Но по правой стороне «острия» еще находилось множество не пострадавших отрядов, которые, потрясенные видом чудовищной железной конницы, не знали, куда бежать. Вот она, цель для атаки! Неукротимые дошли под острым углом почти до самой стены леса, в нескольких десятках шагов за дорогой, где окончательно разогнали коней отряда Третьей Атаки и какое-то время шли вдоль линии деревьев, но сразу же начали круто сворачивать влево, чтобы повторить удар, на этот раз в самую середину потока красной пехоты.

Битва на тесной равнине могла продолжаться до самого вечера и закончиться полным поражением имперских. Выходящие из расщелины воины Вейенского отряда не формировали строй, но сразу же бросались в бой, идя на помощь сражающимся с пехотой возле леса товарищам. Это была хорошая и даже единственно верная тактика, поскольку число всадников в гуще сражения не уменьшалось. Отважные щитоносцы и алебардщики с все большим трудом оказывали сопротивление свежим, не измученным битвой вейенцам, которые один за другим мчались через равнину, а последние их ряды все еще выходили из ложбины. По-прежнему сражались остатки Отдельного отряда и Темной Чащи. В воде был уже Второй отряд Золотой Роллайны, к переправе приближался Четвертый. На южном берегу и в самих волнах Меревы стояли еще свыше тысячи тяжелых конников и три с лишним сотни при обозе — огромный резерв, который непрерывным потоком выходящих на равнину рыцарей мог обеспечивать численный перевес сил. Эти закованные в железо копейщики, поддерживаемые своими свитами, умели уничтожать врага не только массой и стремительностью проводимой в сомкнутом строю атаки. Вступая в поединки и стычки, сражаясь малыми группами, они в большинстве случаев одерживали верх. Следовало немедленно отрезать подкреплению путь на равнину и ликвидировать смертельную опасность, которую представляло для красного легиона «острие» Неукротимых. Уже только один этот отряд мог втоптать в землю почти все выходящие из леса клинья Дартанского легиона, а без их помощи тяжеловооруженные пехотинцы были обречены на поражение.

По кровавому следу Неукротимых размеренной рысью шел уступающий им по численности полулегион имперской конницы в черных акалийских мундирах — большая часть конницы Восточной армии. Под копыта всадников попадали разбросанные атакой копейщиков убитые и раненые солдаты в красных дартанских мундирах. Сколько их было, двести?.. Среди сомкнутых клиньев отчаянно кричал, полулежа на земле, какой-то порубленный пехотинец, опираясь одной рукой на свой деренет. Не нарушая строя, легковооруженные конники проехали прямо по нему, точно так же, как и по многим другим, но те, что были ближе всего, услышали: «Акалия! Покажите им…»

Тереза с самого начала сражения весь свой резерв держала на краю леса, у самой деревни. Еще когда Неукротимые возвращались на середину поля боя, после первой своей атаки против конных пехотинцев, она повернулась к сидевшей в седле в нескольких шагах позади нее тысячнице и показала ей на вражеское «острие».

— Ну что? — сказала она, перекрикивая шум сражения. — Все в бою! Аронет знает, что делать с лучниками. Теперь наша очередь.

На худом загорелом лице Агатры появилась улыбка. Она знала, что делать, а вернее, знала, чего она делать не будет. Она никак не могла преследовать дартанское «острие» во главе своих армектанских гвардейцев.

— Вобью затычку, — ответила она, махнув рукой надсотнику конных лучников, чтобы тот подъехал за приказами. — Прорвусь к броду и пошлю им на помощь свою конницу.

Тереза кивнула.

— Именно так. Ударю и отскочу, чтобы дать им свободу действий.

Неукротимые шли наискосок, собираясь обогнуть деревню. Тереза сунула в рот офицерский свисток. Три колонны всадников, казалось, совершенно беспорядочно выехали на поле за деревней, но каждая колонна образовывала отдельную группу. Идя рысью, полусотни и клинья выравнивали строй, к ним присоединялись опоздавшие. Из самой деревни, пробиваясь сквозь шум сражения, донесся возглас-салют гвардейского полулегиона Агатры, поддержанного небольшим отрядом акалийской гвардии. Прямо перед едущими рысью всадниками Терезы, пересекая путь, которым прошли Неукротимые, прокатились, выходя из деревни, три клина конных лучников легиона, три клина пеших лучников, а в самом конце смешанная гвардейская колонна: конный, легкий и тяжелый клинья, каждый из которых поддерживала десятка акалийцев. Весь полулегион помчался сломя голову сперва вдоль дороги, а потом в сторону брода, от которого непрерывным потоком двигались рыцари со свитами.

Тереза, во главе своих всадников, прорвала кордон подкрепления, посылаемого отрядам возле леса, и вышла в тыл Неукротимых как раз вовремя, чтобы увидеть, как «острие» давит копытами выходящие из-за толпы сражающихся клинья красной пехоты. Неукротимые шли дальше, до самого леса, образуя все более тесную петлю. Командующая армии возглавляла конных лучников, словно намереваясь присоединиться к рыцарям, — именно тогда ее конникам пришлось проехать по умирающим пехотинцам…

Именно этот фрагмент боя увидел К. Б. И. Кенес, когда наконец пробился со своей свитой через столпившиеся в реке отряды воинов, преодолел расщелину и встал на краю обрыва. Ошеломленный, он смотрел на заполненную сражающимися, усеянную трупами и бродящими без хозяев лошадьми равнину, на которой с его рыцарскими отрядами дралась до сих пор не существовавшая огромная армия легионеров империи. Вместо черных мундиров сводный брат Эневена видел сотни и тысячи ярко-красных, серебряные доспехи внушающей страх пехоты, рубившей рыцарей Отдельного и Вейенского отрядов, — настоящий муравейник, бесчисленное множество имперских, о существовании которых никто не подозревал. Кенеса поразило количество бесхозных лошадей, поскольку он не знал, что значительная их часть — это разбежавшиеся кони всадников Третьей Атаки, которые пешими сражались среди деревьев.

Возле маленькой деревушки у леса, до самой дороги и перед ней, шел беспорядочный бой, который вели остатки двух отрядов, сцепившиеся с тяжелой имперской пехотой, которой помогало множество красных солдат на лошадях. В бой вступали все новые рыцарские свиты, узкой лентой двигавшиеся со стороны брода. С запада, врезаясь в массу сражающихся и обтекая ее сбоку, выходили из леса на равнину все новые клинья дартанских копейщиков. Еще дальше к западу, на самом краю поля боя, у леса, затягивало тесную петлю могучее «острие». Следом за этим «острием» шла настоящая стая волков — черный полулегион легковооруженных конных лучников, над которым плыл, неподвижно растянутый на раме, самый большой из флагов, использовавшихся в имперских войсках, — прямоугольный, вырезанный квадратными зубцами, белый вымпел надтысячника. Неукротимые увидели вражескую конницу лишь тогда, когда отошли от стены леса, сворачивая по дуге сперва на юг и дальше, все ближе к середине поля. Его благородие Кенес услышал отдаленный, но пронзительный, отличавшийся от всех остальных звуков сражения, звук офицерского свистка и увидел резко устремившийся вперед флаг. Три сомкнутые треугольником колонны легкой конницы в одно мгновение перешли на галоп и набрали скорость, выставленными копьями ударив в бок тяжелого «острия», по всей его длине.

Старый рыцарь невольно закрыл глаза.

Надтысячник, возглавлявший легкую конницу, с умом выбрал время и место для удара. Открытый фланг «острия» — самое уязвимое место любой конной группировки в движении — не выдержал удара массы акалийских всадников. Копья пробили щиты и доспехи, ехавшие с края «острия» солдаты, вооруженные хуже своих товарищей из передних рядов, оказались отброшены на тех, кто находился в глубине строя. Имперская конница за счет одной лишь скорости и массы вломилась внутрь отряда, где упавших лошадей топтали другие, падали с седел всадники, оглушенные силой и неожиданностью атаки, а встающие на дыбы кони валились на спину, сбиваемые с ног другими, все еще идущими рысью. Удар был нанесен в левый бок «острия», а враг по левую руку был кошмаром любого всадника, вынужденного обороняться «крест-накрест», нанося уколы и удары мечом над шеей лошади. Бока рыцарей были защищены щитами, но у стрелков в глубине группировки в руках были только арбалеты. Полулегион легкой конницы в одно мгновение разбил рыцарскую колонну, от которой отвалился все еще двигающийся вперед сам наконечник «острия» — четыре первых ряда. Куда-то пропало трепещущее на ветру знамя отряда. Строй — бесценный строй единственного сплоченного подразделения Кенеса — превратился в бесформенный клубок серебристых и черных всадников.

Его благородие Кенес ничего больше не увидел. Глядя на гибель своей конницы, он не заметил того, что происходило на другой стороне.

Текущий со стороны брода поток солдат стал прерывистым и неровным. Копейщики и стрелки вместо того, чтобы двигаться на север, направлялись теперь на восток, навстречу приближающейся угрозе. Мелькнули голубые армектанские мундиры, когда сотня мчащихся в сомкнутом строю всадников разорвала тонкий кордон, открывая дорогу солдатам легкой пехоты. Лучники мчались следом за конницей, словно от этого зависела их жизнь. Впрочем, зависело даже нечто большее, а именно — существование всей имперской армии. Конница, открыв путь пехоте, сразу же ушла на середину поля, но колонна пеших легионеров даже не думала прикрывать свои фланги и тылы… В самоубийственном, на бегу, наступлении пехотинцы двигались прямо вперед, не обращая внимания на тяжеловооруженных рыцарей вокруг, поскольку видели, судя по всему, только одно — тесную расщелину, из которой выходило подкрепление на равнину. Колонна бегом достигла самого обрыва, уступая дорогу еще одной, серо-голубой, подкрепленной более темными отрадами. Шедший во главе этой смешанной колонны клин легкой конницы распался на две части, меньшая из которых, черно-серая гвардейская десятка, без каких-либо колебаний обрушилась прямо на расщелину, бесформенной толпой давя все, что оказывалось у выхода из нее. В пятидесяти шагах дальше старый командир, который уже понял, что происходит, потянулся к копью, которое быстро подал ему оруженосец, — так как целый клин имперской легкой конницы несся прямо на него. Вперед метнулись рыцари из эскорта, сбив копьями пятерых гвардейцев, но клин насчитывал тридцать всадников…

Его благородие К. Б. И. Кенеса вместе с оруженосцем и знаменосцем сбросили с обрыва в реку, куда он упал одновременно с несколькими солдатами в серо-голубых мундирах армектанской гвардии.

Намного дальше, возле леса, снова раздался офицерский свисток; конные лучники, смешав ряды «острия» Неукротимых, даже не думали ввязываться в схватку. Смешанный полулегион вырвался из хаоса, распавшись на несколько частей, которые разбежались в разные стороны. Легкие конники оставляли позади в лучшем случае толпу людей на лошадях, которые уже не были военным отрядом. С середины поля на эту толпу галопом неслась сомкнутая колонна легионеров, которые только что открыли путь идущим в ложбину товарищам. Терезе удалось в точности то же самое, чего пытался добиться в битве у Буковой пущи командир Западной армии: она атаковала сплоченными отрядами конницы сбитых с толку, стоящих на месте тяжеловооруженных.